Попутчики

Решилась на каких-то полчаса поверить, что у неё может быть друг. Потому что Попутчик стал бы её другом, если бы она имела на это право.

Почти полгода Мэй не сомневалась, что уловка сработала. Улыбчивый физик то и дело встречался ей в университетских коридорах, часто приходил в «Тихую гавань», но то ли не замечал девушку-хамелеона, то ли делал вид, что не узнаёт её. В полном соответствии с правилами игры. Но два месяца назад правила изменились. Отгремели беспорядки после скандальной дуэли. Закончилась череда допросов, судебных заседаний и приговоров.

Сейчас, несколько десятков посланий спустя, его обаятельная улыбка скорее пугала, чем вызывала симпатию. И, будь преследователь один, Мэй едва ли решилась бы заговорить. Тем более так громко, резко и требовательно.

– Чего ты добиваешься?

Попутчик поднял на неё взгляд и просиял:

– О, привет, Мышь! Ты снова со мной разговариваешь?

– Мне казалось, я достаточно чётко дала понять, что не хочу больше с тобой разговаривать, – холодно ответила Мэй.

– Ты варишь вкусный кофе, – невозмутимо прервал Попутчик.

Да он издевается!

Показная улыбка не могла сообщить ничего важного, и Мэй вдруг отчаянно захотелось это важное почувствовать. Восприимчивость к чужим эмоциям всегда появлялась и исчезала неожиданно, независимо от желания спонтанного эмпата, и обладательница сомнительного дара старалась лишний раз не подстёгивать эту повышенную чувствительность.

Однако сейчас Мэй делала именно это.

– Не боишься, что я подмешаю в него крысиного яда? – Она зловеще улыбнулась.

Провокация? Почему бы и нет? Чем сильнее эмоции, тем проще их почувствовать. В конце концов, чем она рискует? С этого сумасброда, конечно, станется до конца жизни бомбардировать её записками, но разве можно представить, чтобы после всех обвинений, которые свалились на него в прошлом году, после всех судов, проверок, следственных экспериментов и вымученного оправдательного приговора он пошёл на настоящее преступление? Скорее всего, он просто думает, что это смешно…

Попутчик с демонстративной озабоченностью заглянул в пустую кофейную чашку.

– Ну, я же не крыса. Чего мне бояться?

В худшем случае – он просто сумасшедший. Очень хорошо маскирующийся псих.