Попутчики

Попутчик окончательно отвлёкся от созерцания замка и развернулся к собеседнице. Одарил вопросительным взглядом.

– Я бы хотела стереть из твоей памяти этот вечер. И меня. Так было бы лучше.

Он стоял совсем близко. В одном шаге. На расстоянии вытянутой руки. И смотрел ей в глаза – внимательно и задумчиво.

– Ты задолжала мне много ответов, Мышь, – сказал наконец тихо. – Слишком много, чтобы я мог об этом забыть.

В его зрачках отражались праздничные огни, и казалось, что радужки то и дело меняют цвет.

– И потом, это будут приятные воспоминания.

Мэй вдруг нестерпимо захотелось коснуться его щеки; провести пальцами по тонкому шраму; почувствовать кожей этот старательно залатанный разрез – напоминание о том, что единожды разбитое может вновь стать целым, но никогда – прежним. Коснуться и верить, что прикосновение может исцелить.

Мир вокруг терял чёткость, делался далёким и неважным. Где-то почти за гранью сознания огромное сердце башенных часов отбивало полночь, и невозможно было вспомнить, когда первые звуки потревожили тишину, и предположить, когда последние в ней растворятся.

Попутчик медленно поднял руку и провёл пальцами вдоль шрама. Неуверенно и удивлённо – будто почувствовал чужое прикосновение.

Не успев задуматься, Мэй накрыла ладонью горячие пальцы и, не дыша, поцеловала угол его улыбки.

На прощание.

Время сорвалось с места. Помчалось галопом, навёрстывая секунды.

Эмоции Попутчика вспыхнули и засияли так ярко, что их больше невозможно было разделить на спектр. Мэй почувствовала себя в эпицентре взрыва – ослеплённой, оглушённой, почти задохнувшейся от неожиданности, от запаха его кожи, от жадного поцелуя, который кружил голову и одновременно пугал каким-то диким, неистовым напором.

Она попыталась отстраниться, вдохнуть.

– Что ты…

Вместо ответа он шагнул вперёд, и Мэй отступила, ударившись поясницей о балюстраду. Его тело вдруг оказалось очень близко. Слишком близко, чтобы можно было сомневаться в намерениях.

– Нет, – выдохнула она в требовательные губы. – Подожди.

Попутчик будто не услышал, и Мэй упёрлась ладонями в его грудь. Бесполезно. Всё равно что останавливать асфальтовый каток.