Попутчики

– Давай выбираться отсюда, – предложил Попутчик, отпуская Мэй, которая с удивлением обнаружила, что вполне может стоять без посторонней помощи.

– Сейчас. – Она торопливо поправила одежду и нервно вскинула руки – страх остаться одной в этой белой пустоте плеснул в груди.

– Я здесь, Мышь. – Ладонь Попутчика уверенно сжала её пальцы. – Не бойся. Я тебя не потеряю.

* * *

На улице окончательно стемнело, и праздничные огоньки, украшавшие балкон, сделались особенно яркими. Звёзд видно не было, и Мэй смотрела на город, утопающий в тёплом свете фонарей.

День подходил к концу. Стрелки часов вплотную подобрались к полуночи, и в этот почти сказочный час недолговечность чудес казалась особенно явной. Ещё немного – и волшебство этого странного вечера развеется окончательно. Всё вернётся на круги своя. Дом. Учёба. Одиночество.

Но сейчас думать об этом не хотелось. Хотелось растянуть ускользающие минуты, выпить до капли. Пусть даже последние глотки наполнены сладким ядом сомнения. Оставить всё как есть? Смириться? Позволить сказке задержаться: на день, на месяц, на год… На всю оставшуюся жизнь.

Кажется, вина всё-таки было слишком много. Мысли текли медленно, как будто время действительно вознамерилось остановить ход, и тонули в густой тишине. По краю сознания мельком скользнуло удивление: почему так тихо? Ни музыки из-за дверей, ни шума с улицы… Мэй казалось, что, стоит сосредоточиться – и она услышит дыхание Попутчика. Но сосредоточиться не получалось, и она ловила лишь отголоски лёгкой грусти, приглушённой тревоги, усталости… Он был так задумчив, что эмоции едва читались.

Мэй чуть повернула голову, переводя взгляд на спутника. Облокотившись на балюстраду и сцепив пальцы в замок, он тоже смотрел на город – вдаль, на серые башни замка, залитые янтарной подсветкой.

Кто из них первым нарушит молчание и скажет, что пора расходиться по домам? Кто оборвёт этот вечер?

Попутчик вздохнул, сонно потёр глаза, помассировал виски. Пальцы наткнулись на край шрама, и по эмоциям – будто рябь по озёрной глади – пробежали стыд, раскаяние, досада.

– Его, наверное, можно убрать, – предположила Мэй.

– Что? – Попутчик удивлённо обернулся и, проследив направление её взгляда, насмешливо фыркнул: – Зачем? Чтобы не оскорблял эстетических чувств?

– Чтобы не напоминал о том, о чём ты не хочешь вспоминать.

– Мало ли чего я не хочу. На одном положительном опыте далеко не уедешь. Да и воспоминания так легко не стираются.

– Жаль, – вздохнула Мэй.