Бумажный тигр (I. - "Материя")

Простите, по всей видимости, произошла ошибка.

- Да, сэр?

Разглядывать мажордома в упор было бесполезно – с тем же успехом можно сверлить взглядом отварного судака, лежащего перед тобой на тарелке. Выпуклые мутноватые глаза не выражали ровно никакого человеческого чувства – признак превосходно вышколенной прислуги.

Лэйд терпеть не мог превосходно вышколенную прислугу, в ее присутствии он всегда терялся, ощущая себя мальчишкой в разодранных штанах, которому вот-вот закатят взбучку за разбитое окно – уже третье на этой неделе.

- Видите ли, в чем дело, - он кашлянул, - Я прибыл сюда по приглашению мистера Герни. Деловому приглашению, и весьма безотлагательному, насколько я могу судить. Вероятно, вам стоит провести меня к нему в кабинет и…

- Нет, сэр. Ровно никакой ошибки здесь нет.

Мажордом склонил голову на три четверти дюйма, одним только этим движением обозначив вежливую снисходительность человека в костюме за пятьдесят фунтов, вынужденного объяснять очевидные вещи человеку в костюме за один фунт десять шиллингов.

- Что вы хотите сказать?

- Мистер Герни скоро закончит свои дела и спустится. Надеюсь, вам не обременительно будет обождать его несколько минут в гостиной, в компании с другими гостями.

С другими… гостями?

Дверь распахнулась, прежде чем он успел возразить, и Лэйд ощутил, как под языком выступает горечь. Так бывает, если запихнуть в рот сразу две турецкие перечные пастилки.

Гостиная была обставлена превосходно и со вкусом.

Сюда не дотянулись руки Маклина, Клиссетта, а также «Холланда и сыновей», стараниями которых многие английские гостиные выглядят так, будто загодя подготовлены встретить вражеский штурм, а предметы обстановки служат не столько удобству посетителей, сколько необходимости разбить вражеские атакующие порядки.

Никаких тяжелых гардин и массивных кресел, никаких поглощающих звук резных панелей, все обставлено на легкий колониальный манер – изящно, с тем небрежным лоском, с которым обставляют свои альковы холостяки средних лет, не стесненные ни семьей, ни кредиторами, ни необходимостью демонстрировать свое положение в обществе.

Единственной массивной деталью обстановки был стол.