Пастуший рог полесского ветра

Зрелище было жутким, даже пуганный нечистым Семён поёжился. 

– А у меня скоро свадьба, – заявила девка. – Мой обещал, что точно от жены вот-вот уйдёт, сразу и поженимся.

Семён хмыкнул и сразу перестал бояться. 

– Это все женатые обещают, – снисходительно сказал он. – Я тебе точно говорю. Только никто не уходит почему-то. И я даже знаю, почему. Не так-то просто сменить прогретый диван с вмятиной от твоей же задницы. На другом поваляться – пожалуйста. Но тот, на котором смотрел пять олимпиад подряд – самый удобный.

– Брешешь! – мгновенно вспыхнув, сердито крикнула девка, и так же быстро успокоилась. – Меня не обманет. Дороже станет меня обманывать…

– Ну, брешу, – дипломатично согласился осторожный Семён. – Нафига тебе женатый чёрт? Я вот, давеча, видел с десяток холостых…

– Людына это… – Девка снова принялась ковырять кнутом землю. – Людына не обманет, особенно, на откупе. И я его люблю.

Семёну стало даже жаль лесную недотёпу.

– Меня Семёном звать, – представился он.

– Я полисунка, лисунка, гоздыня, – Девица самодовольно улыбнулась.

Семён ничего не слышал, но, на всякий случай, кивнул головой. 

– А чего ты тут забыл, Семён, в волчье время? 

– Да вот, тоже из-за свадьбы... – вздохнул он и поведал свои злоключения от самого приезда.

Лисунка слушала, сердито фыркая.

– Что, – язвительно сказала она затем, – думаешь, ты такой файный и всё можешь? Летаете без крыльев, всё сделали, построили? Хозяева мира? Да ничего вы, хозяева, не можете! Слаба людына пошла.

– Чего ты взъелась? – оторопел Семён.

– Того, что сам ты в своих бедах и виноват, – сурово пояснила она. – Прадед ещё твой уж точно знал бы, что делать!

– Извиняюсь, – саркастично поклонился Семён, – тёмные мы, ведьмы с чертями нам до сих пор не попадались…

Она коротко, по-волчьи взлаяла и рассмеялась.

– Вот не думала, что стану учить такому! – почесав в голове кнутом, сказала она. – Слушай же, Семён. Всё как есть расскажу, но сначала договор.

– Какой ещё договор? – насторожился Семён. – Я кровью расписываться не стану.

– Дурноверхий! – снова рассердилась лисунка. – У меня самой скоро свадьба, потому я добрая и брата твоего с женой мне жалко. Надо же, так обозлиться, чтоб вовкулакой пустить.