Пастуший рог полесского ветра

Та платочек развернула, маком свячёным там и сям посыпала, по углам молитвы пошептала, хлев покропила, над коровами походила – и пришли бурёнки в норму. Только раз в неделю, в один и тот же день – среду, по-прежнему доились кровью. А Сычиха – как сквозь землю провалилась! И ни её, ни курвы Стаськи, ни козы их в селе никто больше не видел.

***

Между тем подошло время к свадьбе. В городе Матвей заказал для молодых белый кабриолет – пусть сваты не говорят, что трясётся над каждым грошом. Двух свиней – из тех, что «для себя» – отдал для свадебного стола; двух телят сдал перекупщику, чтобы были живые деньги.

Нечего скупиться! Жених из Андрея вышел хоть куда – красавец! Совсем, как Матвей в молодости, только лучше, выше и румяней.

– Костюм для жениха – столько то, – по пальцам перечисляла Дарина соседкам, которые пришли к сельраде, на роспись, поздравить молодых. – Причёска столько-то. Оператор с камерой – столько то. Ресторан – столько то.

– Ах!

– Ашо-ж. Букет невесте – столько-то! 

– А сами сваты шо покупалы?!

– Не спрашивай, кума! Живая музыка – столько-то…

– Жаль, Семён не приихав на свадьбу.

– Ему самому жаль. Та ж контракт...

Наконец, жених с невестой вышли к народу. Их осыпали пшеницей с деньгами и конфетами, все расселись по машинам и кавалькада, сигналя, тронулась. Впереди – на кабриолете – молодые со свидетелями. За ними – на автомобилях попроще – он сам, с женой и сватами, а уж потом все кумовья, друзья и подруги. Всю улицу запрудили. Матвей улыбался в усы, довольно поглядывая, как провожают их односельчане.

Многие специально вышли посмотреть, как он женит сына. 

И тут увидел на перекрестке Сычиху. Вот она, стоит проклятая баба вся в чёрном, словно с поминок, и руками машет! Матвей – трезвый как стекло, выбритый, подстриженный, при галстуке – выругался: «Ах ты ж, мать твою перетуда!» 

А потом начался кошмар. 

Машина с молодыми вдруг завиляла. Молодёжь внутри повалилась кеглями. Машина пошла куда–то вкривь, вбок, ухнула передним колесом в канаву и встала.

Матвей выпрыгнул из–за руля так быстро, словно весил не центнер, а вполовину меньше. Глухо поцеловались чьи-то бампера. Где–то завизжала баба, запричитали жена и сваты.

Что-то быстрое и неправильное творилось в салоне кабриолета. Будто молодые с дрýжками3, вместо того, чтобы выбираться наружу, сцепились в драке и возятся там внутри в одном большом и жутком клубке из тел и тряпок. И вдруг всё замерло.

  – Живые?! - страшно закричал Матвей.