Пастуший рог полесского ветра

– Убежать хочу, – просто ответила Аля.

– Набиса? – удивился чёрт. – Спать иди, скоро отбой и хватятся.

– Мамка умирает, – пояснила Алька. – Проститься надо, ведь я её больше никогда не увижу.

Антипка почесал поросший шерстью подбородок.

– Вот никак в толк не возьму, – сказал он. – Ведь она пьяница, тебя бросила. Зачем тебе с нею прощаться? Тут тебя кормят, поят, одевают, учат уму-разуму.

– Дурак ты, хоть и чёрт, – беззлобно бросила Алька, пробуя на прочность решётку.

– Сама дурепа, – беззлобно фыркнул Безпятко и ухмыльнулся.

– Кто пройдёт? – переспросила Алька.

– Воспиталки твои. Настоящие босаркани – ведьмы. Одна приворожила себе мужа по книжке, вторая соседу под двери землю с кладбища подсыпала, пока тот не выехал.

– А ты откуда знаешь?! – поразилась Аля.

– Хрен знает, – хмыкнул Антипка. – Ну, иди в постель и притворись, что спишь. Он, хромая, отошёл от окна, ссутулился и присел. Блеснули кровавые угли глаз, чёрные руки вытянулись вниз.

*** В комнате ссорились девчонки. Олька кричала на Вику Иванову, та сидела заплаканная и красная.

– Да не брала я твою тупую заколку! – оправдывалась Вика.

– А как же! – наседала Олька, тоже красная и злая. Прямая жёсткая чёлка воинственно топорщилась. – Ты весь вечер с нею в руках крутилась, а утром я уже не нашла!

– Ну, хочешь, ищи! – закричала Иванова.

Олька и в самом деле принялась деловито рыться в её тумбочке, но заколка не нашлась ни там, ни под Викиным матрасом. А потом прозвучал короткий звонок ко сну. Едва разошлись по кроватям, пришла Леся Петровна и погасила свет.

Обиженная обыском Вика долго всхлипывала под одеялом. Олька, потерявшая любимую заколку для волос, сердито дышала в подушку. Аля сильно волновалась, но старалась держаться размеренно и спокойно. Она отвернулась к стенке, слушая, как о стекло постукивает и скребётся ветка дерева.

На стене скорченным червячком кривилась трещинка, изученная до малейших подробностей. Аля всё ждала, пока соседки перестанут всхлипывать и уснут, и вдруг её потрясли за плечо.

– Вставай, – шепнул Антипка. Он был в своём человеческом обличье и держал в руках холщовый мешочек, которые когда-то закупили, всем интернатовцам одинаковые, для уроков труда. – Пошли.