Пастуший рог полесского ветра

– Но не окажите ли мне услугу перед тем?

Смерть, глядевшая на чертей, с любопытством повернулась.

- Почтительна. Проси, – вытолкнула она.

- У вас такая острая коса. - Сердце в груди у Али скакало, как сумасшедшее, но она медленно развернулась спиной и опустила голову. – Отрежьте мои крылья.

- Надо? – немного удивившись, спросила Смерть. – Могу.

И прежде, чем Алька передумала и крикнула «нет!» одним ударом отсекла ей оба крыла под самое основание. Аля даже боли сперва не почувствовала, просто тупой удар по спине.

Крылья глухо упали на грязный пол, Аля неловко опустилась на колени и зарылась лицом в белые, еще тёплые перья, Подолянка ахнула и бросилась к ней.

- Що ж ты наробыла, сэстро? – обвивая руками шею, спросила она.

- Не время, - мягко оттолкнула её Аля, отёрла слёзы и поднялась.

За спиной ещё раз свистнула коса.

- Спасибо вам, - поблагодарила Аля.

- Стой, - сказала польщённая Смерть.

Она тощим пальцем поманила Подолянку, та бесстрашно приблизилась.

- Заблудилась, нехристь, - с оттенком своеобразной ласки в глухом голосе пояснила милостивая пани.

Она оторвала от подола кусок чёрной ткани, накинула Подолянке на голову и окрестила:

- Марья!

Потом сгребла костлявой рукой белокурые волосы девчонки и отхватила их под корень, отчего Подолянка сразу стала похожей на мальчишку.

- До свидания, пани, - попрощалась Алька. – Спасибо вам за всё.

- Почтительна, - с довольной улыбкой повторила Смерть.

И шагнула сквозь стену, исчезая. А с грязного матраса, из отжившего своё, измученного, изношенного тела, поднялась молодая, красивая женщина и протянула руки.

- Мама! – взвизгнула Подолянка, запрыгивая на женщину и крепко цепляясь.

- Мама! – шепнула Аля и улыбнулась сквозь слёзы.

Затем поспешно подняла с пола белые крылья и протянула.

- Возьми, чтоб до неба добраться, - сказала она.

Антипка гигантскими прыжками нёсся по крышам, мощно отталкиваясь ногами и длинными руками. Он то и дело швырял с карнизов тело, на лету ловко цеплялся за трубы и пожарные лестницы, перепрыгивал целые переулки, снова отталкивался и дальше летел.

Братьев он заметил издали – четверо чертей густо обсели разбитое окно.

- Блазни! – он презрительно фыркнул, высоко подпрыгнул и вскоре оказался рядом.