Пастуший рог полесского ветра

- Или, даже, небытия… - добавил Безпятка шепотом, и шерсть на его теле встопорщилась, отчего от затылка и до крепкого зада протянулась тёмная вздыбленная полоса.

Тихо зарокотал, усиливаясь, гром. Антипка вздрогнул всем телом и низко опустил голову.

- Верую, господи, - шепнул он. – И трепещу.

Кривая полоса молнии разорвала надвое грозовое небо, ударила в землю, наполняя озоном воздух. На мгновенье всё осветилось и вновь погрузилось в рассветную полутьму.

Черти очень боятся молний. Антипка был готов к немедленной смерти, поэтому обнаружив, что по-прежнему жив, с удивлением огляделся.

Неподалёку от него стоял красивый и серьёзный юноша в светлой одежде, немного похожей на армейское исподнее – кальсоны с рубахой, с кудрявыми белокурыми волосами и нежным овалом лица, чистенький и гаденько-спокойный.

- Велено тебе передать, - приветливо сказал он, - что вернёшься ты в Пекло на муки.

- Да куда уж мука горше, чем моя работа, - едко фыркнул Безпятка, куда подевались недавние слёзы. – Попробовал бы ты, чистоплюй, так поработать!

- Также велено передать, - по-прежнему миролюбиво и оттого особенно неприятно для Антипки добавил юноша, разглядывая купол каплычки, - что лишь тогда вернёшься, когда тебя девчонка простит.

И тут же побледнел и растворился, стёк на землю вместе с ливнем. Антипка несколько мгновений глядел на то место, где только что стоял юноша, а потом заразительно рассмеялся. Он смачно плюнул, отчего у церковной ограды немедленно вырос чертополох, хлопнул в ладоши и как сквозь землю провалился.

Только мешочек для трудов остался лежать под проливным дождём, пока не растаял, словно куча грязного снега и исчез.

***

Желтело невыжатое поле, под синим небом, с крохотной точкой жаворонка. Над просёлочной дорогой клубилась пыль. У поля стояла криница, а под ней беспокойно ходила девушка. Душистый ветер трепал распущенные кудрявые волосы, шевелил перья на белых крыльях за спиной юной красавицы с ангельским лицом. Струилось, как живое, длинное белое платье, словно лаская, обвивало хозяйку.

- Подай-ка мне воды, - устало обратился к ней благообразный старец в чистой селянской одежде, с необычным резным посохом в руках.

Вила не заметила, как он подошёл, наверное, поэтому испугалась, взмахнула крыльями и запрыгнула на край криницы. Белое платье приподнялось, на мгновенье открыв волосатые козьи ноги с копытами. Вила поспешно прикрыла уродливые ноги подолом и нахмурилась, словно рассердившись, что кто-то увидел её позор.