Не бойся, дитя

Мама ждёт второго ребёнка, а Янку отсылают на лето в деревню, чтобы «теперь она трепала нервы дедушке».

Деревня в полудне пути на телеге, довольно далеко, и Янка немного расслабляется, отпускает вечную свою настороженность. Тогда-то всё и происходит.

С дедом Янка ладит, вот только по выходным он просит её помочь по дому одинокому соседу, уже ходящему с трудом. Янке не сложно помыть полы и посуду, протереть пыль и почитать старику, да только сам старик её смущает. Он вроде и не делает ничего эдакого, ничего, на что можно было бы пожаловаться деду, но вот взгляды его, липкие и жадные — от этих взглядов Янку подташнивает.

Она даёт себе зарок: если хоть пальцем тронет или скажет что-то гадкое... Но он не трогает и не говорит ничего, а взгляды — плохое доказательство, и приходится ходить к нему каждую неделю.

Пока однажды, выйдя из кухни в гостиную, чтобы почитать соседу, Янка не обнаруживает того спящим, а рядом, у его ног — лохматого уличного пса.

Она рада была бы не узнать, да только такое не забудешь.

— Со вторым подарком пришёл, тварь? — дрожащим от страха и гнева голосом спрашивает Янка.

За эти два года она нашла и прочитала настоящую книгу по колдовству, и теперь знает имя чудовища: таких как он называют «асвангиль», и они вообще не должны водиться настолько далеко на западе, никто здесь не носит амулетов от них.

Может, поэтому он и здесь?

Сосед храпит, откинув голову и открыв рот. Пёс обходит его кресло, где-то за спинкой превращаясь в белокожего человека с чёрным плащом волос.

«Посмотри, он гаснет», — слышит Янка шепчущее, мёртвое.

Она видит. Огонь мерцает и скоро рассыплется искрами, которые может ухватить голодный монстр. Угли будут тлеть недолго, затем остынут, и останется только зола.

— Тебе всё равно тут делать нечего. Убирайся!

«Ты примешь второй подарок, и я уйду. Сейчас смотри».

Он склоняется к дряблой старческой шее, открывая белый рот и выпуская хоботок — или язык, в книге это называли «жалом». Янку меньше всего интересуют названия, она собирается схватить остывший чугунный утюг и ударить асвангиля по голове, но не может пошевелиться, и это не ступор ужаса.

Тварь обездвижила её так же, как в ночь их первой встречи. Чтобы проверить это, Янка впивается ногтями в свою ладонь.

«Смотри. Я дарю тебе знание. Как ты делаешь вдох».

Запах сухой земли и крови сгущается, бьёт в голову. Янка едва стоит на ослабших ногах.

«Смотри».

Она смотрит.

«Это не больно. Просто. Как вдох. Ты тоже можешь так».

Она смотрит.

«Он думал о тебе.