Цивилизация некоторых

— Эх, молодежь-молодежь… — по-своему истолковал мою реакцию старик, в то время как Мим ощутимо долбил меня по спине, но я, кашляя, вытянул руку со стаканом в сторону берега, заставив их посмотреть туда же.

— Там… там… — задыхаясь, сдавленно сипел я, — там человек в юбке!!!

— Вот дурной! — почему-то обиделся Мим и отвернулся.

— М-да… Вам, столичным, мозги серьезно промывают. Здешним — тоже, надо признать, и все ж — не так, не так. Ну, человек, ну, в юбке — что ж такого? Или скажешь — срамота?

Именно это я и хотел сказать.

Правда, другими словами. Но никак не мог откашляться.

— Раньше все было иначе, — вздохнув, раздумчиво проговорил старик. — Раньше бабы не стеснялись, что бабы…

Я вздрогнул и рывком поднялся. Похоже, зря я сюда пришел. Здесь занимались плохими вещами и говорили о мерзостях.

— Ну, ну! — примирительно сказал Федор Савельич. — Ты не серчай. Коли не нравится — ступай подобру-поздорову, а вот серчать не надо. Мне вот что интересно, — обернулся он к Миму, — люди отправляются в путешествие, чтобы, вроде как, прикоснуться к старине, а встречают эту старину — и кто в штыки, кто наотрез.

А ведь вот она, настоящая старина, не намалеванная и не возведенная, а самая настоящая, живая и живущая! Разглядывать Богородицу на фресках — не срамно, а увидел человека в юбке — женщину! — и вона что с молодым творится, вона как его корежит!

Федор Савельевич налил себе, перекрестился, выпил залпом.

— Два месяца до совершеннолетия, — пожал плечами Мим. — Действует пока еще…

— А-ааа! — старик с сочувствием посмотрел на меня, а я все стоял и стоял, смотрел на них и никак не мог уйти.

— Да ты сядь, мил-человек! Раз ноги сами не унесли — так останься.

Он протянул стакан Миму, а я тронул товарища за плечо:

— Что действует?

Мим дернул плечом, сбрасывая мою руку, протер стакан, дал наполнить, не глядя сунул мне:

— Взрослей уже, чудак!

— Что, неужели и родители ему не объяснили? — удивленно спросил старик.

— Что не объяснили? Что действует? — Стакан дрожал в руках, во рту был горький привкус.

— Да многим не объясняют до поры до времени, — отмахнулся Мим. — Стесняются, наверное. Мне вот не родители объяснили, а знакомые панки.

— Да о чем вы??? — рассвирепел я.

— Ты выпей, Юр. Рекомендую. А потом поговорим. Если захочешь.

Давясь, я влил в себя багряную жидкость. Дыхание сперло, в голове мгновенно зашумело, колени сделались ватными. Я плюхнулся на свободное место — между Мимом и Федором Савельевичем.