Цивилизация некоторых

Душе ведь что требуется? Немножко хлебушка, немножко солнышка, слова ласкового да уголка теплого… Завтра в хорошее место приходим, не пропустите! Говорить буду много и складно, а еще больше увидите — сердечко порадуется, глазки довольны будут. Но это завтра, завтра… А вот я чичас в сторонку сдвинусь, местечко вам освобожу — а вы присядьте, отдохните, погрейтесь на солнышке.

Он зашевелился, подобрал ноги и вдруг сердито прицелился в нас белоснежной бородой:

— Совершеннолетние?

— Я — да, — усмехнулся Мим, присаживаясь на край шезлонга и хозяйским жестом приглашая меня присоединиться.

— Ну, пара месяцев — это ерунда… это ерундистика полная и несусветная… Я к чему спросил — пьющие?

Мим покатился со смеху.

— Чего? — потребовал ответа Федор Савельевич.

— Это вы столичного панка спросили, пьющий ли он? — Мим всхлипнул.

— Ладно-ть, чичас проверим!

Откуда-то из-за спинки шезлонга он выудил литровую бутыль с багряным содержимым, протянул Миму граненый стакан — тот ловко протер края рукавом футболки, подставил под бутыль.

— Увлекаться не стоит, но расслабиться чуток не возбраняется! — комментировал старик, наполняя стакан до середины. — Наливочка домашняя, а стало быть — ядреная. Поаккуратнее!

Мим спокойно, с достоинством приподнял стакан, полюбовался сквозь содержимое на закат, важно кивнул старику и мне и в два глотка выпил. Прижал рукав к губам, выцедил воздух сквозь зубы:

— Ваша правда, Федор Савельич — кусачая, зараза! Но хорошо пошла.

— Вот и славно, вот и славно! — мелко затрепетал ресницами старик.

— Эй! Ты что застыл? Будешь пить-то?

Оказалось, Мим обращается ко мне. А я, похоже, готов был отключиться. Я находился в месте, которое не вписывалось в систему. Люди, находящиеся рядом, совершали действия, которые не вписывались в систему. Я видел пьющего Па. Я видел пьющего Ма. Я видел кучу людей, которые употребляли алкоголь. Но я никогда не видел, как пьют подростки, а бородатые экскурсоводы наполняют им стаканы.

— Подозреваю, что из вас двоих только ты панк, — уголком бороды сказал Миму Федор Савельевич, глядя на меня.

Оба улыбались. Не обидно, по-доброму, но я почему-то рассердился. «Будь что будет!» — решил я и протянул руку за стаканом.

Конечно, у меня не получилось так ловко протереть край, с таким достоинством кивнуть… ээээ… собутыльникам и так лихо прикончить содержимое в два глотка. Собственно, уже на первом я поперхнулся.