Цивилизация некоторых

Сразу после веточки появлялись звуки и запахи, словно кто-то невидимый поворачивал выключатель — вот скрипнул в чаще старый кедр, вот вторила ему задетая ветерком соседская калитка, вот пичуга проснулась — будто заново петь учится и пока еще стесняется концертировать в полный голос; вот тугой лесной дух толкнулся в лицо, сперва только хвойный, древний, звериный, потом к нему подмешивался запах йода с реки, затем уж и тонкие струйки прибегали — цветов и трав, молока и меда. Ну а потом этот кто-то выкручивал выключатель до конца, на максимальную мощность — и взрывалась тайга петушиным криком, коровьим мычанием, собачьим лаем, рыком тракторов и бензопил, ароматами навоза и солярки.

На самой верхушке горки возникал пожар, сначала медленно, а затем быстрее и быстрее, опасно и радостно катился он кипящим валом по лапам елей вниз, к дому деда Ильи, и очень дед Илья этот момент любил, любил переживать его снова, робел и тревожился — а ну как сегодня по-другому выйдет? Но выходило всякий раз так, как надо, правильно и исконно, как и прошлым летом, как сотню и даже тысячу лет назад.

Сегодня все пошло наперекосяк. Во-первых, старика очень рассердил сон: он, молодой еще Илья, рыбалит на порогах, стоит на камнях, обдаваемый тучей брызг, от которых не спасает ни зюйдвестка, ни шитая на заказ брезентовая спецовка; то слева, то справа от Ильи осетры медленно, по-коровьи высовывают из воды морды, Илья неторопливо, степенно поворачивается к ним и стреляет из рогатки. Подбитые рыбины послушно плывут на мелководье, где и укладываются штабелями.

— Это что же?! — возмущался проснувшийся старик. — Это где же видано, чтобы на исетров с рогатками ходили?! Да разве ж исетры таки дураки, чтобы морды под рогатку подставлять?

Расстроенный, раздосадованный несправедливостью сна по отношению к рыбалке вообще и к осетрам в частности, дед Илья кое-как оделся и подсел к окну, но сосредоточиться не мог.

— Придумают же! — сердито качал он головой, от возмущения не примечая пока изменений — не мычали коровы, не лаяли собаки, не хлопали калитки, не перекрикивались соседи; изменений логичных и ожидаемых, но неприятных и незаметно, подсознательно раздражающих.

Раскачивался на лавке, маялся дед Илья, таращась в окно невидящим взглядом, затем не выдержал, стукнул кулаком по столу.

— Они бы ишшо показали, что я на медведя с рогаткой!!!

Кто такие, эти «они», которые сны показывают, дед Илья не знал, но в этот момент презирал и даже ненавидел их за недостоверность.