Клятва

 — вокруг левой руки снежный браслет словно. Фэйри уводит меня, завернутую в алую шерстяную ткань, все дальше за собой. Правой руки никогда не касается — слишком больно жжет его железное клятвенное кольцо Бригитты, не дающее меня увести насовсем. — Почему ты не можешь остаться со мной, — словно укоряет, — на острове юности пахнет медом и травами, там нет бед и горя. Останься...

Опускаюсь на пожухлую октябрьскую траву, вытягивая ноги. Смотрю на своего гостя и спутника. Что я могу сделать? Лишь улыбнуться печально — Брайдт не отпустит меня.

С Имболка прошло уже больше полугода. Звездоцвет пропадал, как отдалялись миры, зазывал к себе во снах, был видим лишь в трансе. А после возвращался в мой мир, смеялся, как льдинками звенел, и пел для меня, уже не пытаясь увести в холмы, но просто желая вызвать улыбку. А там я привыкла.

Не примирилась с ним только Бригитта.

— Я очень хочу остаться, но не могу... — тянусь поправить встопорщившийся, как гребень рептилии, воротник, усмехаюсь:

«— Мы будем вместе.

— Ты любишь меня? Скажи!»

Нас обручили камней-мегалитов кольца.

Народ мой зовётся Сидами, проще – Ши.

Девушки наши диво, как хороши.

Но та, что вплетала мне в волосы колокольцы,

Была не из наших*...

Звездоцвет смеется, хотя я знаю, что ему совсем не весело. Чем ближе выходные и ритуал, тем печальнее он становится. Пламя и кровь навсегда возведут между нами неприступную стену — я уйду в безвременное владение к Бригитте, а ему останется только вспоминать о так и не пошедшей за ним смертной.

— Что сказала Эйн? — интересуется словно невзначай, но надежда, что что-то пойдет не так слишком явно звучит в голосе, которому должно быть ровным и равнодушным.

— Что все идет слишком хорошо, чтобы быть правдой. Велела дорасшить мою белую рубаху и пустить по краю покрывала* золотом узор. Нужно вышить языки пламени. Я почти закончила.

Мне удается говорить куда спокойнее и без эмоций.

— Тебе так важно служение?

Пламя танцует по холмам, а возле него я, стараясь повторять каждое движение: волосы летят, рассыпаются за спиной злато-русым водопадом, теряют порой вплетенные в них маргаритки, лютики, медуницу и кукушкин горицвет. Бельтейн в этом году вышел веселый и светлый. Но я знаю, что от костров меня никто не уведет, как бы я не старалась* — не тот век, да и..