Эти самые

Даже притормозил от неожиданности.

Эти самые. Совсем мелкие, с куклу ростом, с длинными цепкими ручками, гримасничающими рыльцами, с прозрачными крылышками, как у стрекоз. Эльфы.

Они дёргали Лину за майку, за волосы, а она даже не отмахивалась. Только бормотала сквозь слёзы:

– Ло, идиот, вот зачем ты?.. Я бы сейчас была уже с Ришкой. Кто тебя вообще просил…

Карлик сидел рядом на корточках, гладил её руки и уговаривал:

– Она не хотела, Лаелинн, она сама не хотела. Ты не поняла, да? Я ведь не успевал позвать своих, всё слишком быстро произошло.

А время вдруг растянулось – на секунду, но её хватило. Это Риша хочет, чтобы ты жила.

На руках у Лины была кровь. И на лице, с которого она окровавленными руками вытирала слёзы, и на светлой майке. Когда до меня это дошло, я спрыгнул с доски, сгрёб Лину в охапку, отряхнул с неё всю эту мелкую летучую дрянь и прижал к себе.

– Линка… Прости меня, я же тебя чуть не убил. Я тебе новую доску куплю, «Шторм», «Молнию»… какую хочешь. Линка, выходи за меня замуж?

Она посмотрела с таким удивлением – даже слёзы высохли мгновенно.

Ни слова не сказала. Молча высвободилась, оттолкнула и ушла.

Карлик наблюдал за всем этим своими бесстыжими глазищами, зализывая прокушенную ладонь, и я понял, что на Линке была его кровь. До сих пор текла из руки, не унималась.

– Наивный ты тип, – высказался он. – Неплохой по-своему, но наивный. Хоть бы головой иногда пользовался…

И ушёл вслед за Линой. А я остался.

И эти остались.

Я отыскал среди обломков «Кометы» свои ключи, взял доску под мышку и двинул к «Зайцу», потому что оттуда уже топал к площадке крайне недовольный Тим.

И тут меня дёрнули за майку, потом царапнули острыми коготками по ладони. Эльфы, гадость мелкая, осмелели и принялись виться вокруг – а я увидел, что весь в крови. Испачкался, пока обнимал Лину. Только теперь я понял, что это было: карлик открыл своей родне дорогу сюда, кровью открыл. Чтобы они поймали Линку и удержали.

А теперь эта кровь была на мне.

– Забавный какой человек! – заявил один из этих, длинноногий и зелёный, вроде кузнечика, трогая красное пятно на моей майке тонким пальцем, на котором фаланг было пять или шесть. 

– Лорриэль сказал, он наивный. Наивный! – расхохотался другой, с совершенно непотребной рожей, похожий на летучую мышь. 

– Ужасно милый! – пискнул кто-то над ухом. – Давайте его заберём себе!

Я разозлился.

– Валите отсюда! – рявкнул я на них.