Эти самые

И смеялась – а она прежде и улыбалась-то редко. Ну и конечно, при нём, да ещё и после третьей кружки, я к Лине подходить не стал.

Думал, в другой раз поговорим – всё не выходило. Сдружились они намертво – где Лина, там непременно рядом этот. Девчонки вообще его полюбили. Всё восхищались: «Ах, какая роскошная грива, платиновая, шёлковая!» – и норовили заплести карлику на башке что-нибудь немыслимое. Он позволял – так потом с этими косичками домой и уходил. Сразу видно, что нет у него на районе правильных пацанов…

А я хотел ему намекнуть, чтобы он тут крылья особо не вострил, но всё почему-то не получалось.

Он глянет своими глазищами, и все слова вон из головы вылетают.

Так оно и шло.

В то воскресенье мне совсем муторно стало. По ящику шёл неплохой боевик, но я его выключил на самом драматическом моменте – когда герой попёр на толпу врагов со складным ножиком. Посмотрел в окно: начало лета, а я сижу дома один, как дурак.

Взял свой «Шторм» – его как раз на неделе ребята из автосервиса перекрасили, нарисовали бурное море с парусником, было чем похвастать в «Зайце».

И полетел проветриться.

А на площадке катались Лина и этот, и больше никого не было. Наши обычно к вечеру подтягиваются. Я поднялся повыше, чтобы было посвободнее, крутанул для разминки пару спиралей, поработал над «колоколом», а когда он у меня вышел, как надо, на радостях заложил мёртвую петлю. И в этот момент в моих лётных штанах порвался карман, который я всё забывал зашить – а из него выпали ключи.

Вся тяжеленная связка – от хаты, от родительской квартиры, от шкафов на работе… А меня несло в петле, и я мог только крикнуть «Берегись!»

Ключи влетели в край «Кометы», рядом с ногой Лины, и её доску повело вниз.

Выходя из петли, я видел, как Лина пытается выровняться, а к тому моменту, когда я сумел наконец развернуться и рвануть за ней, она уже просто падала. Молча – это почему-то было самое страшное.

Карлик на своей девчачьей «Ласточке» пытался её догнать, но скорости ему не хватало – и он как-то странно зажимал рот ладонью, словно от ужаса.

А потом в воздухе вокруг Лины что-то замельтешило и забилось, она стала падать медленнее, и «Комета» врезалась в асфальт, а Лина ещё летела. Плавно-плавно, посреди какого-то полупрозрачного клубка, который держал её – и наконец осторожно опустил на землю. 

Лина села рядом с обломками своей доски, словно ноги её не держали, стянула с лица лётные очки и расплакалась. Я подлетел уже совсем близко – и тут увидел, что это был за клубок.