Затерянный Дозор (Городок-на-Башмаках)

К тому же, откровенно боялся смотреть вправо. Говорили, что там, пока еще скрытый от нас булыжниками, стоит человек. Ну, то есть, не живой человек, а его тело — угодившее в ловушку, замершее навеки, иссохшее, уродливое, но по-прежнему находящееся в вертикальном положении. Говорили, что вокруг него видны сверкающие тонкие нити, похожие на паутину. Говорили… много всего. Но мне было достаточно только двух фактов: это был мой отец, и он был окончательно, непоправимо мертв.

— Сэр, я не знаю никаких легенд и сказок про Эль-сепильо-де-сапатос, честно.

— И мистер Пристли ни разу не упоминал ничего такого?

Я глянул на чужака исподлобья. Имеет смысл говорить или нет? Меня же никто за язык не тянет, правда? И ракушка должна работать — на тот случай, если чужак пытается оказать на меня какое-то воздействие.

— Сэр, сейчас очень ответственный участок, мне не хотелось бы отвлекаться…

— Тогда давай я пойду вперед! Ты меня только направляй, сам можешь оставаться на месте.

В этом была определенная логика.

— Нет, сэр. Лучше я пойду первым. Еще несколько метров — точно, а дальше вам придется самому, поскольку я так далеко не забирался.

— Так о чем же ты вспомнил, когда я спросил про Пристли? — не унимался Кай-Гюнтер.

Я осторожно сделал два шага.

— Однажды я видел у него в «Грейсленде» карту. Старинную. Вообще-то я не люблю заглядывать в чужие вещи, но карта лежала на виду, а я как раз учил латынь.

— Древняя карта с названиями на латыни? Ух ты!

Высохшая фигура проплыла справа. Я старательно смотрел под ноги.

— Что же было в карте, Диего?

Ох, до чего же любопытный!

— Там было несколько островов, среди них — наш, только под другим названием. Я и узнал-то его только по «обувной щетке» на севере.

— И?

Я вздохнул.

— Остров был помечен крестом, а внизу — надпись. «Аbsorber tempus». Это переводится как…

— Поглотитель времени… — с придыханием проговорил чужак. — Не может быть!

Я осторожно обернулся, посмотрел вопросительно.

— О! Я не сомневаюсь, что ты верно прочел и перевел, Диего! Я говорю «Не может быть!» потому, что этот артефакт считается то ли мифическим, то ли утерянным… С ума сойти!

Пора было пропускать Кая-Гюнтера вперед, а самому ретироваться.