Вдоль распаханной борозды

— И к чему мы идем? — собственный голос раздался практически в самом ухе, Станислава обожгло холодом, будто что-то прошло буквально сквозь него. Он прижал руку к груди, ощущая, что там по-прежнему нечто отчаянно колется и бьется, просясь наружу. Тонкая яблоневая веточка с завядшими уже листьями тлела в пальцах. Усики дыма беспорядочно вились над ней, будто пытались пробиться к чему-то далекому.      

— Придумай — и придем, — второй голос, Станислав был уверен, что обращался он совсем не к нему, зазвучал уже в некотором отдалении, едва различимый за пеленой тумана, но дым от веточки потянулся к нему, выстраиваясь стрелой.

Станислав и не думал — побежал вперед за дымным следом, надеясь только на то, что короткой веточки, что уже практически рассыпалась в пальцах от странного жара, хватит, чтобы вывести его хоть куда-нибудь.

***

       Стук колес убаюкивал. Станислав отвел взгляд от окна: слишком уж серо-белая гладь полей напоминала давешний туман. Он зябко поежился и крепче стянул воротник пальто, ссутулился, будто пытался удержать так хоть крупинку тепла и уставился на перемотанные бинтами пальцы — доказательство того, что туман ему отнюдь не почудился. Ожоги были реальностью, будто и правда пытался удержать в руке горящее дерево.

— Гадкая сегодня погода, — проводница, та самая, чье имя он в прошлый раз так и не сумел рассмотреть на бейджики, остановилась в проходе и звучно поставила на столик чай. Станислав был уверен, что даже подстаканник — тот же самый, что и в прошлый раз. Поддерживать разговор не хотелось, но в тоже время иррационально не хотелось оставаться в одиночестве. Наедине с клочьями тумана, подступавшими из-за уголка глаза.

 — Будто осень, а не весна, — Ленски погладил кончиками пальцев стеклянный бок стакана, молчаливо радуясь исходящему от него живому теплу.      

 — Ну, разница между ними не то чтобы слишком большая, — проводница пожала плечами, но фразу так и не закончила, замерев и прислушиваясь к чему-то далекому.       

Станислав не успел спросить, что случилось — почувствовал сам.