Вдоль распаханной борозды

Хворостина в руках женщины выглядела достаточно убедительно, чтобы как можно быстрее уверить ее в своих самых положительных намерениях. — Расследование по делу Коровьей Смерти. Ваши козочки?       

— Мои, — женщина подслеповато прищурилась, рассматривая документ, — надо ж… из самой области. Что вам опять неймется? Год уж прошел…       

— Так опять шалит же, — Станислав сунул удостоверение в карман, — а вы Наталья Петровна? — припомнил он имя первой заявительницы.       

— Она самая.

— Что делать, — Станислав виновато развел руками и последовал за хозяйкой, внимательно оглядываясь по сторонам. — Смотрю, борозду не вели в этот раз?       

— А я ее и в тот не вела — нельзя мне. Мы, хуторские, по-другому делаем. Колокольцы вяжем и ладно, — Наталья Петровна усадила гостя на диван и сама тяжело опустилась на стул.

— И никто не ведет? — удивленно переспросил Станислав. В деле про отсутствие борозд информация была, но он списал ее на местную безалаберность, а не на традицию.       

— Деревенские делают, их много. Печорские вон тоже каждый год ведут. А мы по-своему ладим, кто сам может, кому Валентин подскажет. Он мужик хваткий, голова на месте.       

— Я заметил, — Ленски вежливо улыбнулся и посмотрел в окно.

— Понравились мои чешки? — голос хозяйки отвлек его от этого крайне занимательного зрелища.       

— Кто? — Станислав удивленно посмотрел на Наталью Петровну, гадая про себя при чем тут обувь.       

— Да козы. Я их чешками зову. В Печорах мы их взяли. У хозяина тамошнего как год — так новая блажь. То коз этих из-за границы выписал, то теперь птиц каких-то.

— А давно взяли? — о происхождении коз ничего в деле не было, хотя это название — «чешки» — он точно встречал, но не связал, определив в очередную небрежную опечатку, которыми всегда пестрели сделанные впопыхах опросы очевидцев.       

— Так той зимой и взяли. Он все нахваливал — хорошие, крепкие, молока — хоть залейся.