Север Москвы

Люба посмотрела на белку, взяла ее поперек тельца и засунула в пасть.Я отвела взгляд. Миша тихо выругался. Люба съела белку вместе с шерстью. Некоторое время она сидела неподвижно, будто прислушиваясь к тому, что происходит у нее внутри.Потом заговорила. 

Больше всего это похоже на совмещение слоев в фоторедакторе. Два полупрозрачных слоя с разными изображениями. Они склеиваются. Так возникает что-то новое, по отношению к исходникам искаженное, но в то же время — более целостное. Одним из таких слоев стала наша обыденность.

Что стало вторым, Люба пыталась объяснить несколько раз, но мы так и не сумели понять ее. Она сбивалась на слова из языка ялийфирр и не могла перевести. Я усвоила немногое. Слои склеились на равных правах. То, что нас окружает, иное ровно настолько же, насколько наше. И еще: многих элементов второго, чуждого слоя мы пока не воспринимаем. У нас нет привычки к восприятию и — иногда — нет нужных органов.— Но появятся, — пообещала Люба и умолкла.Что-то шевелилось под кожей ее горла. Любе не требовалось переводить дыхание: у ялийфирр чудовищный объем легких. Но ее выматывала необходимость произносить гласные. Она часто делала паузы.— Это как? — спросил Миша.— Все совместились. Не только мы. Дома. Метро. Вы тоже. Вы только не поняли.— Мы что, тоже эльфы? — в голосе Миши звучало плохо скрытое отвращение.Рот Любы выгнулся. Это была не усмешка, а другая, непонятная гримаса.— Много существ, — ответила она. — Есть много разных. Ты... не ялийфирр. А Вика — да. 

В первый момент я не то что не поверила ушам — я просто этого не услышала.

Слова прошли мимо сознания. Я увидела, как Миша уставился на меня круглыми глазами. Я заметила подобие усмешки на лице Любы. Я спросила:— Что такое?— Ялийфирр, — прошелестела Люба. — Вика, ты — ялийфирр.Я помотала головой:— Ну и шутки у вас.— Ты — ялийфирр, — повторила Люба. — И ты изменишься, когда совместишься.Я обиделась и разозлилась. По-моему, это была плохая шутка. Мне не понравилось.— Вранье, — сказала я. — Все, кому положено, уже изменились. Даже Астра перестала расти.— Нет, — Люба смотрела мне в глаза. Если бы у стоматологического бура был взгляд, он был бы именно таким. — Нет. Дома изменились раньше, потому что в них раньше... никого не было. Никто не сопротивлялся. Люди будут сопротивляться. Долго.Я пожала плечами.— Я тебе не верю.— Это глупо, — сказала Люба.— Если бы я была эльфом, я бы как-нибудь это чувствовала.— Сопротивлялась, — лицо Любы исказилось в зубастой ухмылке.