Ангел на моей крыше

— Где мой ноутбук? — спрашиваю, и всё ещё надеюсь услышать, что его просто взяли на минутку. Кто-то заходил и взял, а они разрешили. И все видели, и все знают, не волнуйся...

Но тёмное предчувствие, да что там — уверенность в худшем давит меня могильной плитой. 

— Какой ноутбук? Ты бросила, что ли? Вот ты, мать! Надо же в тумбочку класть, надо же прятать! Эх, теперь пиши пропало. Тут столько посетителей...

— Отдайте, — шепчу в полном отчаянии, яростно пытаясь не зареветь, —отдайте. Там Эйс. Я про него пишу.

Они смотрят на меня с недоумением  стеклянными кукольными глазами. Чёрт их знает, может, правда, кто-то зашёл и взял, а они не видели. Но мне от этого не легче.

— Ответственности не несём. — Дежурная выглядит уверенно и сурово.— Все личные вещи должны храниться внизу в гардеробной. 

Ну да, должны. Но не в гардеробной же мне писать, да и не доковыляю я до неё.

— А что там? Переписка с мужиком? Было бы с чего горевать, ещё напишет. Ты ему, главное, позвони, напомни о себе.

Да, ноут и наушники оставила мне загадочная черноглазая Маша. Сердобольная Маша, которая в первый же вечер переселилась в платную одноместную плату, а через три дня — в нормальную больницу. «Потом отдашь как-нибудь, а может, и не отдашь. Да хрен с ним, он старый и фуфловенький». 

И этот неожиданный подарок пробудил во мне давно забытое детское желание — писать. Писать истории.

Вообще-то, я придумывала их с самого детства, буквально лет с пяти.

Возможно, странное желание сочинять родилось из одиночества — вымышленные друзья, которых порой видят одинокие дети,  захотели прорваться как-то в мой реальный мир. Зафиксировать свою жизнь на бумаге для рисования. Среди этих друзей был один главный, самый яркий и умный, хотя и немного злой. Высокий и светловолосый. Которого я и встретила однажды на огороде.

Позднее мы договорились, что не станем считать его выдумкой. Ангел-хранитель, магический тайный защитник — это будет как-то логичнее и понятней. Потому что «ты же не сумасшедшая, девочка, чтобы видеть вымышленных персонажей?» Это объяснение тоже не выдерживало критики, но никто ведь и не собирался критиковать.

А потом реальная жизнь вытеснила его из моего мира. Мне стало не до историй, я перестала их сочинять, и он перестал приходить.

И лишь сейчас...