Омут

— А что можно?

Молчаливая улыбка в ответ. Слабая, как робкий солнечный лучик. Захотелось согреть, да хотя бы переодеть в сухое. Денис вскочил на ноги:

— Пойдем скорее в деревню, тебе высушиться надо, а то простудишься.

И сам громко чихнул, чем вызвал заливистый смех Марьянки:

— Сам не заболей!

Денис невольно вздрогнул: между бледных губ влажно поблескивали тонкие, острые зубы. Совсем как у щуки. Заметив его взгляд, Марьянка захлопнула рот и потупилась.

Денису стало её жалко. А еще он до сих пор не верил, что все происходит наяву: лапы, зубы… Слишком странно и нереально.

— Да не смущайся ты. — Сказал же, не боюсь.

— Значит, еще придешь?

«Придешь». Не «встретимся в деревне», не «пересечемся». Марьянка на самом деле не человек?

Денис не стал уточнять, только кивнул:

— Приду!

Улыбка на миг придала бледному лицу живости, а потом девушка скользнула в воду.

— Обещал! — прошелестел ветерок прежде, чем затеряться среди деревьев.

— Обещал, — пробормотал Денис и поежился, то ли от озноба, то ли от осознания реальности.

Вечер действительно выдался прохладным, а тут еще внеплановое купание! Обняв себя за плечи, чтобы хоть немного согреться, Денис побежал домой.

Его уже искали. Артем приплясывал на мосту, и, едва увидев пропажу, кинулся навстречу:

— Рехнулся? Мы уж думали, утонул… — осекся, заметив мокрую одежду. — Ты что… серьезно ходил к омуту?

И, словно опомнившись, вцепился в руку и потащил за собой. Бабе Матрене ничего объяснять не пришлось. Увидев мокрого и грязного Дениса, она всплеснула руками и схватилась за хворостину.

— Раздевайся! Темка, тащи полотенце!

Через полчаса укутанный в теплое одеяло Денис сидел за столом и пил горячий чай с медом. Пятки горели — баба Матрена заставила натянуть шерстяные носки, в которые насыпала сухой горчицы.

— И не скули! Простынешь — что я твоему отцу скажу?

— Говори спасибо, она печь не топила, — прошептал Артем, — Знаешь, как на ней жарко спать?

Пропотевший Денис только глаза скосил на приятеля.

Не решился. Сам себе признался, что боится сойти за малахольного. И сам не верил, что вся эта чертовщина — реальна.

Денис с тоской вспомнил маму. Её ворчание.