Лёка

Ничего ей не ответила, пробормотав:

― Я в порядке, ― и уселась на кухне за стол, всем видом опровергая собственные слова. Мама растерялась, а вот Катька ― нет. Она повела себя как взрослая.

― Мамуль, ты не волнуйся ― я разберусь, ― сестра стянула с меня куртку, отвела в ванную, где помогла умыться и обработать царапины. Она ни о чём не спрашивала, проводив в комнату и уложив на диван, заботливо укрыла пледом. Я молчала, хотя про себя сто раз говорила ей «спасибо» ― вслух сказать это у меня почему-то не получалось.

А потом уснула и проспала очень долго. Мама так разволновалась, что вызвала врача. Тот списал всё на грипп, и ещё неделю я провалялась дома. Постепенно меня «отпустило», пару дней ― просто отсыпалась и начала понемногу есть, хотя почти всё время молчала, даже с Катей. Но время шло, и с каждым днем мне становилось немного легче. Преследовавшие меня вначале кошмары, прошли, хотя и не сразу.

Наступил день, когда я нашла в себе силы рассказать обо всём Кате: мы вместе с ней поплакали о бедняжке Ние, поговорили о Свене, пожелав ему скорейшего выздоровления, вспомнили все наши «злоключения» ― смешные и страшные, и те загадки, которые так и остались неразрешёнными, например, странные надписи на стене в переулке.

Общий «секрет» очень сблизил нас с Катей. Несмотря на разницу в возрасте, мы стали не просто сёстрами, а подругами. День за днём жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло: я работала, Катя ― училась.

Я скучала по Ние и Свену. Иногда представляла себе, как всё могло бы сложиться: Ния осталась бы жить с нами, Свен навещал бы её, и я могла видеться с ним, хотя бы изредка. Но всё это было только в моих глупых и несбыточных розовых мечтах. Стоило подумать, к чему привело бы такое «счастье», какой ужасной опасности мы все подверглись, и моя голова сразу «умнела», возвращаясь к скучной, но надёжной реальности.

Приближался Новый год, мой самый любимый праздник ещё с детских лет. Мы с Катей наряжали ёлку, весело болтая и подшучивая друг над другом, когда в комнату пришёл папа, огорошив заявлением:

― Лёка! А тебе письмо из Парижа…

Мы с сестрой засмеялись, приняв это за розыгрыш. Но папа с серьёзным видом протянув мне конверт. Я взяла его в руки, и сердце забилось, как сумасшедшее.