Похитители смерти

— И сказали, что мы будем именно в Гельтаре? — она придвинулась ближе и улыбнулась шире, ее губы неслышно прошептали «да». — А можешь сказать мне, кто рассказал тебе где нас искать? — он опустился на корточки и смотрел девочке в глаза.

— Я не знаю, как его зовут, — пожала та плечами, отступая на шаг. — Он такой высокий, тощий. Одет как ты и нос у него крючком.

— Как у меня? — улыбнулся Дориан.

— Нет, — засмеялась она. — У тебя хороший нос, красивый даже, а у того вот такой, — и она сморщилась, стараясь придать носу горбинку.

— Хорошо, — кивнул Дориан. — Спасибо тебе, Дилия! Позови, пожалуйста, сюда Джеко!

— Дили, — широко улыбнулась она. — Джеко зовет меня так.

— Хорошо, Дили, если ты не против, я тоже буду тебя так звать.

— Не против, — ее лицо залила краска, она прищурилась, посмотрела в лицо инквизитору, смахнула со лба светлую прядь. — Я позову Джеко! — и она, сверкнув пятками, побежала к дому.

— Ты или я? — спросил Мориан, палочкой поддевая широкий лист лопуха.

— Ты конечно! — отозвался Дориан, провожая взглядом Дилию.

— У нас все по старшинству и секреты и работа.

— И жалование, — добавил Мориан, опускаясь на колени и морщась в предвкушении запаха.

— Ну, уж нет. За жалованием я первый! — Дориан веселился и сам не понимал почему.

Он только что вышел из самого мрачного места в мире, где покойники полноправные хозяева, а в воздухе, казалось, витает запах смерти. Серость камня в катакомбах, мягкий струящийся, словно ниоткуда свет, которого не хватало, чтобы рассмотреть все вокруг, открытые рты, пустые глазницы, протянутые руки мертвецов, все это, казалось, должно наводить на мрачные мысли, но он был рад и почти счастлив.

Его не смущало ни отсутствие солнца, ни ветер, ни грозящий вот-вот начаться дождь. Он был спокоен и доволен и его совершенно не волновал мертвец, лежащий под лопухом.

Мориан поддел ногой лист и, молча, смотрел на лежащее в пожелтевшей траве тело. Волосы мертвеца растрепались и свалялись, словно безумец пытался вырвать их перед смертью. Одежда больше походила на старый похоронный саван, наскоро перешитый в некое подобие солдатской униформы.

Даже ремень имелся, хороший кожаный, хотя и поистёршийся, но на нем все еще были видны руны и письмена. Только что это за руны, глаза старого инквизитора разобрать не могли. Ноги покойника босы, но там, где разорванные в клочья штаны, оголили щиколотки, видны следы мозолей. Такие Мориан уже видел, они на всю жизнь остаются у солдат, как напоминание о длительных маршах.