Похитители смерти

Каждого ждало свидание с ней, и пережить наступающую ночь для многих будет уже большим успехом. Мимо проехал экипаж похоронщиков. На крыше катафалка восседали четверо вооруженных людей. Они так и остались на крыше, напряженно вглядываясь в темноту, в то время как похоронщики выносили из дома завернутое в белую простыню тело.

Дориан задернул штору. Бритый понимающе кивнул. Устроившись поудобней, завернувшись в плащ, инквизитор закрыл глаза и задремал.

Разбудил его все тот же бритый, арбалетом показав на выход.

Мориан уже покинул карету и стоял, разминая суставы и затекшие мышцы. Он встретил Дориана улыбкой и знаком спросил у бритого куда идти. Бритый выдавил, что-то похожее на улыбку, кивнул на низенький, разваливающийся от старости и не ухоженности дом.

Протиснуться в дверь не обобрав бока об косяки, и не разбив лоб о покосившиеся перекрытие и торчащую из стены балку, оказалось сложнее, чем представлялось на первый взгляд. И если Мориан умело проскользнул внутрь, то Дориан отметился ударом о балку.

— Сложно только в первый раз, — пробасил голос из темноты. — И это мало кому удается, но после трех-четырех шишек привыкаешь. Входите, она вас ждёт.

— Может, ты мне здесь все изложишь, — вяло воспротивился Мориан.

Вместо ответа перед ними открылась дверь. Мягкий, приглушённый, красный свет лился, словно из ниоткуда. Он заполнил темноту прихожей, принеся с собой запахи сладкого дыма и ароматных свечей.

Мориан морщился, не желая входить, рука из темноты, подтолкнувшая его в спину, помогла справиться с сомнениями.

Стены украшены цветастыми коврами, пол завален подушками и одеялами и кроме них в полукруглой комнате ничего не было, если не считать полупрозрачной занавески, отгородившей добрую половину пространства.

— Она всегда любила вычурность и эти вонючие тряпки, — буркнул Мориан, пнув ближайшую подушку.

— А ты все такой же брюзга, — хихикнул завораживающий женский голос.

Занавеска упала на пол. За ней, на высоком ложе, заваленном подушками, прикрыв ноги одеялом, лежала женщина.

Уже не молодая, со следами пережитого горя на лице, она все ещё сохраняла привлекательность, и Дориан невольно сравнил ее с Хали. Как бы ни было обидно лежащей перед ним женщине, это сравнение она проиграла. И тут она улыбнулась. Дориан выдохнул, улыбки прекрасней он не видел никогда.

— Шалихи! Душа моя, — Мориан развел руки в стороны и, улыбаясь, сделал шаг к женщине, словно намеревался ее обнять.