Похитители смерти

Холод проникал в карету, тяжелым, тянущим чувством стелился по ногам, заставляя инквизиторов кутаться в плащи. И если тело, еще могло сохранить тепло, то, обутые в летние сапоги, ноги замерзали быстро. Дориан уже не чувствовал пальцев на ногах.

Сидящий напротив них бритоголовый человек, казалось, не замечал холода. Он положил на колени короткий меч, с широким лезвием, и, улыбаясь, смотрел на Мориана, словно на старого, давно не виденного знакомого. Арбалеты лежали рядом по обе стороны, развернутые к инквизиторам, так, что бритый мог их схватить раньше, чем инквизиторы могли об этом подумать.

Дориан думать об этом и не собирался. Оказавшись в карете, под пристальным взглядом бритого человека, он почел за лучшее, закрыть глаза и насладиться поездкой, как мог. Наслаждению мешали холод и тряска. Спустя полчаса, бритый поднялся, открыл сиденье и кинул на ноги инквизиторам воняющую мокрой шерстью затертую до дыр шубу. Холод отступил, уступив место колющим пальцы иголкам. Дориан отметил про себя, что неизвестно что было лучше, холод или вонь, поддерживаемая ожившей, и такой колючей плотью.

Мориан сидел спокойно. Он закрыл глаза и, завернувшись в плащ, спал. Или делал вид, что спит. В любом случае, едва колючки в пальцах успокоились, Дориан последовал его примеру.

Вечер резко сменился ночью. Дорога из гладкой, превратилась в намеревающуюся вытрясти из людей в карете душу, пытку. Мориан по-прежнему не открывал глаза, бритый хранил молчание. Дориан потянулся к занавеске на окне и, тронув ее кончиками пальцев, вопросительно посмотрел на бритого, тот кивнул и улыбнулся.

Это успокоило Дориана еще больше, никто не собирался скрывать, куда они едут.

В домах загорались окна, но свет их был слаб, здесь в низине реки люди не были обеспеченны достаточно, чтобы позволить себе больше одной свечи в день, но дела заставляли их сжигать последние. Дориан ощутил, как с реки потянуло сыростью, увидел, как поднимается туман и заполняет улицы, сизыми разорванными клубами.

Вдруг в сером мареве мелькнул бронзовый огонек, за ним еще один и еще. Дориан видел, как маленькие бронзовые человечки, пританцовывая, идут по улицам, где по одному, а где и по двое или даже трое. Вот один нырнул в дом и тут же тишину вечера взорвал женский плач. Еще один человечек прошмыгнул под ворота. Мужчина вышел из дома, сжал кулаки и вытер скупую слезу.

Здесь, в бедных кварталах, смерть была привычным явлением, и к ней относились спокойно.