Испытание страхом

все, произнесенное здесь, становится истиной, пусть и только на одну ночь. Ты верно рассудил и придумал историю, не бойся.

«Но не все так просто?» — хотел спросить Рин, но вовремя прикусил язык. Он ответил на рукопожатие, и его тотчас вздернули на ноги.

— Идем отсюда, — сказал Нир.

Им ничего не мешало, дом присмирел. Лестница не посмела рушиться под ногами, призраки — появляться. Скелет напротив дверей сидел на стуле и курил. Затягивался он глубоко, дым просачивался через ребра.

— Привет, Роткив! — поприветствовал тот Нира.

— О, Рин! Ну ты дал всем прикурить! Хотя, как по мне, ты совершил сильнейшую глупость в жизни.

— Свобода воли, Виктор, ничего с ней не поделать, — сказал Нир и повел плечом. — Она — единственный закон, пронизывающий сущее. Все вы переродились добровольно, даже ты, хоть и пребывать в этом мире способен лишь в этом образе.

— Низший, — вздохнул скелет. — Зато — разумный! Значит, когда-нибудь перерожусь в высшего.

Нир снова повел плечом.

— Возможно. Мне сие неведомо.

Более того, зависит только от тебя. А вот Рин, когда согласится, станет высшим и ступит на одну ступень со мной, — он посмотрел прямо, сверкнув ярко-зелеными глазами с узким зрачком. — И я вовсе не лукавлю и не искушаю.

— Да ладно, — буркнул Рин, скорее по привычке, чем действительно желая спорить.

— Демоны не умеют врать. Высшие — вообще. А низшие, если и пробуют, всегда проговариваются об этом, причем сразу, — сказал Нир и вздохнул. — Лгать и путаться в куче разных правд способны лишь люди, однако не мне судить вас.

Он хотел сказать еще что-то, но в этот миг дверь с грохотом отворилась, явив... Кайла: бледного и растрепанного. Он держал две заостренные скрещенные палки (как предположил Рин, некогда растущие на осине).

— Отойди от него, тварь! – заорал он.

— Вот это да! — рассмеялся Нир. — Привет, можешь звать меня Лйак.

— А меня ты вообще звать не смеешь, ну! — продолжил орать Кайл, угрожающе приподняв палки.

— Да не боюсь я ничего подобного! — рассмеялся Нир и осенил себя крестным знамением.

— Я вне этой вашей религиозной дури, — бросил он, затем посерьезнел и добавил: — Но хорошо, что у тебя появился столь воинственный провожатый, Рин. Он точно не позволит тебе передумать и повернуть назад.

— Тебе должно быть на руку, если я передумаю, — предположил Рин.

— Высшие — не подарок, знаешь ли. Конечно, я верю, что мы подружимся, но... — Нир пожал плечами. — Иди лучше.

***

На улице стояли предрассветные сумерки.