Испытание страхом

Тень падала так, что скрывала лицо (которое Рин наверняка видел, но почему-то не запомнил, хотя обычно не страдал невнимательностью или потерей памяти).

— Ему не повезло налететь лицом на оголенный провод. Он заимел жуткий шрам во всю щеку и практически мгновенно испустил дух, — сказал Лион. — Третьему выпустили кишки. Разумеется, не девчонка, а четвертый участник компании. И вот в читальном зале началась последняя битва за обладание Книгой. Началась бы! Однако ею уже овладели. Призванный демон убил обоих. И только потом в здании начался пожар, — он усмехнулся.

— Твоя очередь.

Все посмотрели на Рина, а парень в бейсболке вдруг поднял голову и продемонстрировал страшный гниющий шрам на щеке.

Рин дернулся, но Кира очень ловко схватила его за запястье и сжимала, пока он не вскрикнул.

— Не советовала бы, — сказала она, бросив взгляд на окно справа (к нему Рин и хотел рвануть).

— Тебе не уйти, — осклабилась Кира, — разве ты не хочешь стать одним из нас?

Более всего на свете Рину хотелось жить, но, похоже, выбора ему не предоставили. Или как раз наоборот? Что-то об этом рассказывал привратник с забавным именем, повторяющим его собственное, звучащее задом наперед — Нир... которого все сидящие рядом твари именовали по-своему.

— Лишь единожды в год мы обязаны приходить сюда, — сказала Кира и широко улыбнулась, продемонстрировав заостренные зубы, — в остальное время находимся в полном своем распоряжении. Мы вечны, свободны.

— И питаетесь людьми, — продолжил за нее Рин.

Она фыркнула и произнесла, поморщившись:

— Вот еще. Человечина преотвратна на вкус, дрянь еще та и совершенно несъедобна. Даже акулы и высшие неразумные ею брезгают.

— Акулы кусают людей, — напомнил Рин.

— Вот именно, — скривилась она. — Куснут и уплывут, ибо плоть — несъедобная сладкая гадость, а кровь, наоборот, соленая, как океаническая вода, которую пить невозможно!

— Подтверждаю, — протянул последний, пятый, участник компании, с которым Рину еще не довелось познакомиться, и вперил в него алые глаза с бордовыми зрачками. Белки у него были оранжевыми в зеленую крапинку.

— Ты переоцениваешь человеческую значимость, друг мой, — заметил Лион.