Ночные загадки

Я прыгала рядом с поленом наготове, но скорость вращения была слишком высока: каска полицейского, рыжие космы, снова каска, снова Смейзи, ох, едва не ударила по лысой макушке, но это просто констебль потерял каску. Опять Смейзи, опять констебль опять... бац!

Клубок замер. Оказавшийся сверху грабитель медленно, словно играя для взыскательной публики, отвалился на бок. Фрайм несколько секунд продолжал лежать, затем сел и принялся старательно растирать горло.

– Шуть не придушил, шкотина! – доверительно поведал он.

– Шамую капельку. Шпашибо, мишш иншпектор!

– Угу.

Прокашлявшись, констебль неуклюже встал и, шатаясь, прошел к ящикам вдоль стены.

– Вот, знашит, как. Интерешные... кружева. 

– Там еще и динамит, – указала я на один из нижних ящиков. – Полный джентльменский набор. Страшно подумать, что могло бы случиться, попади этот груз... по назначению. Этой ночью, констебль, вы спасли не один десяток жизней. Да-да-да. Вы, – закончила я, – вели себя как настоящий герой.

– Будет вам, инспектор, – явно смутившись, буркнул Фрайм.

– Ну какой из меня герой. Я всего лишь обычный человек, работу свою сполняю...

«Обычный человек», эхом отозвалось у меня в сознании – и память услужливо дополнила фразу на свой лад. «Обычный человек соткан из пороков и недостатков», написал однажды великий эльфийский философ. Он, конечно же, был не прав, но...

Взгляд словно бы сам по себе опустился вниз, скользнув по мокрому, в белесых потёках известки форменному плащу – и замер, уцепившись за полированный изгиб торчащей из кармана рукояти.

«Рут» сорок первого калибра, не самая удачная модель, их не делают больше – но пять лет назад тогдашний комиссар столичный полиции, соблазнившись дешевизной, закупил несколько сотен штук. «Для особых обстоятельств» – по правилам стражникам положена лишь дубинка, чтобы хоть на пару дней взять из хранилища оружие посерьезней, нужно состряпать очень убедительную бумагу. Наверняка констеблю было совсем непросто заполучить револьвер... так пригодившийся нам этой ночью.

Догадки возникали одна за другой, тихо щелкая, словно прокручиваемый барабан.

Мог ли констебль знать о «рыбной» контрабанде? Опытный служака, почти десяток лет «опекающий» этот участок... почти наверняка он был в курсе происходящего. И, скорее всего, не бескорыстно. В конце концов, что такого уж страшного в том, что несколько белошвеек сэкономят пару монет! А уж знатному щеголю тем более не важно, есть ли на его кружевах акцизные печати.