Ночные загадки

Опрокинутое ведро я заметила, ночной горшок – учуяла, как и валявшуюся на боку медную купель, а вот закрывавшую вход в коридор занавеску почти нащупала, едва не попытавшись пройти насквозь сгусток неожиданно плотной темноты. Хорошая шерстяная ткань, плотная... наверняка краденая. 

А за ней был свет.

Тонкий язычок огня в масляной плошке предательски дернулся, когда следом за мной в комнату проскользнул холодный ветерок. Я скорчилась за перевернутым столом, чувствуя, как буравит полумрак злой напряженный взгляд.

Наконец давящее ощущение пропало и я решилась выглянуть из-за укрытия.

Судя по запаху от разбросанных одеял и прочего тряпья, здесь ночевали трое или четверо: на кровати, на сдвинутых лавках у окна и просто на полу. Спали... а потом вскочили, заметались, обезумев от страха, натыкаясь друг на друга, ломая и снося все, на своем пути к спасению – и, наконец, вырвались и бросились бежать, подгоняемые слепым ужасом. Интересно, кого же они так боялись – и почему, подумала я, уже знаю, где найду ответ.

Вдоль дальней от печи стены выстроились продолговатые ящики, отчетливо пахнущие сталью, маслом... и рыбой. Один ящик был вскрыт, в темной глубине поблёскивало что-то металлическое, продолговатое...

...очень похожее на револьверную винтовку  в руках человека у входа. Он привалился к стене, на белой ночной сорочке мокро поблескивало темное пятно. Шипящее, сквозь сжатые зубы, дыханье то и дело перебивалось невнятной скороговоркой, то ли молитвой, то ли богохульствами.

Я перестала быть. От инспектора полиции осталась лишь ушастая тень, плавно и беззвучно перетекавшая от одного укрытия к другому. Вот она прильнула к печи... осторожно подняла из россыпи на полу длинное полено. Примерилась и размахнувшись, ударила. В последний миг человек все же успел дернуться – то ли заметил движение, то ли ощутил колыхание воздуха – но слишком поздно. Удар пришелся точно по пальцам, незадачливый грабитель взвыл, уронил винтовку, попытался схватиться здоровой рукой за пострадавшую конечность, но снова не успел.

Фрайм уже ворвался в дом, ревя, словно раненый носорог... и не только ревя – таранным ударом в исполнении констебля мог бы заслуженно гордиться любой корабль флота Её Величества. Грабитель отлетел на добрых три фута, упал, Фрайм бросился за ним, споткнулся и рычащий клубок покатился от стены к печке, старательно перемалывая по дороге останки мебели.