Восемь душ

Для того я задобрила духа-хранителя свежим хлебом, оставив половину буханки под черной ольхой, пристанищем кладбищенского хозяина. Потом расставила вокруг могилы наставницы пять базальтовых камней и прочла заклинание, строя меж ними границы. Гладкие осколки древней лавы стали словно пятью охранными башнями, и шум затих, оставляя меня наедине со свежей могилой и ее обитательницей.Я не стала дожидаться, когда могильная душа, обожженная мной, переполнится гневом и выберется наружу. Звякнул тяжелый медальон с вклеенным дешевым зеркальцем.

Наставница носила в нем ароматическую лампу, поскольку ей больше нравились вещи с благородным обликом, чем глиняные поделки в виде рыбок или кувшинчиков. Медальон до сих пор пах розмарином, который лично я не выносила на дух.Однако я знала, что запах умиротворит и привлечет фантома. В самом деле, стоило мне поднести закрытый медальон к гранитному надгробию, как полупрозрачные пальцы потянулись к нему в извечном человеческом жесте «дай». Я отодвинула медальон в сторону, не давая призраку ухватиться за украшение, а потом снова поднесла, дразня. И только повторив так несколько раз, я открыла медальон и поднесла к надгробию, давая призраку увидеть отражение.Как он враз потяжелел, этот медальон! Но мне нельзя было опустить его даже на сантиметр, и я уперлась обеими ногами в землю, прося Землю-Мать дать мне сил вынести это. Другой рукой я вынула из кармана второе зеркальце — точно такое же, как первое, — и замерла с ним, выжидая шанса. А призрак тем временем все нырял в свое отражение и выныривал обратно, в фотографию на надгробии, с наслаждением вспоминая свой внешний облик. Я не знаю, отчего умершим так нравится океан их памяти, но фантом увлекся окончательно. И, когда призрак в очередной раз бросился внутрь медальона, я поднесла второе зеркальце отражающей поверхностью к первому и плотно прижала, запирая фантом в этом маленьком мире.Щелкнула крышкой. Обмотала цепочкой. Прислушалась к тишине.На этой земле больше не было зла. На ней больше ничего не было. Я сама запаяла медальон перед тем, как отдать его в краеведческий музей как «старинную и никому не нужную вещицу». Можно было бы закопать его, но земля куда более подвижна, чем можно подумать. В фондах же не станут вскрывать медальон, а то и вовсе позабудут о нем, пока не выдастся удачного случая. Медальон безопасен, пока закрыт. Теперь он — дом для могильной души.В наших краях у человека — семь душ, но у шамана их может быть и больше.