Доля ангелов

Мне каждый раз теперь это будет видеться. Уриил ничего не ответил, потому что сидел, закрыв лицо ладонью и что-то потрясенно бормотал.— Нет, ну а чего? — обиженно спросил Корытов. — Не вам же туда идти! Вот я и решил, что ежели Пятым Всадником быть, так чтоб по-человечески, а не как эти страхомудии ваши. Людишки у них от чего помирают? А? Значит, от голода, — столяр принялся деловито загибать пальцы, — от чумы, от войны. Ну и от смерти помирают. Хотя вот это как-то совсем нелепо, конечно. А я что решил? У меня пусть тоже помирают, но, чтобы оригинально.

..— От чего...? — прохрипел Михаил, цокая зубами по краю потира и борясь с противоречивыми чувствами.— Дак от стыда! — оживился Иван Петрович и замахал левой рукой. Правую он смущенно держал за спиной. — От стыда пусть, чтоб их! Всю жизнь мне, помню, мамка говорила с малолетства, как я чего набедокурю: «Да чтоб тебе стыд глаза-то повыел! Да что ж ты от стыда не сдохнешь-то?» Вот я и запомнил. Вот и пусть теперь...— От стыда, — механически повторил Гавриил, сидя на полу и даже не стараясь подняться. — Стыд чтоб глаза выел... Да, теперь лично мне все понятно. Костюм Пятого Всадника был чудовищен и неописуем. При взгляде на него даже архангела пробирало до самых бестелесных поджилок. Сразу вспоминался любой, пусть самый незначительный огрех, совершенный в жизни, и огрех этот казался чем-то таким, после чего решительно никак нельзя жить дальше, потому что — стыдно. И чем дальше, тем более постыдным, нелепым и отвратительно бессмысленным казалось собственное существование и существование родных, близких, соседей, домашних животных и даже микроорганизмов. «Особенно микроорганизмов», — мысленно поправил себя Михаил и содрогнулся, еще раз кинув взгляд на одеяние столяра Корытова.— Вот это я понимаю, — тихо сказал Уриил. — Вот это креативный подход. Так. Лично я — за, но давайте выпустим его ночью, чтобы здесь никто не видел. Тихо, без шума.— Поздно, — смутился Корытов. Я сюда торопился. Самой короткой дорогой бежал, думал, что не успею. Мимо, значит, Чертогов Праведных...— Что? — взвыли в один голос Гавриил, Рафаил и Уриил.— Заткнулись все! — взревел Михаил. В наступившей тишине архангелы напряженно прислушались. Со стороны Чертогов Праведных доносились горестные вопли, стоны и рыдания, полные невыносимого стыда и муки. И рыдания эти становились все глуше, количество голосов стремительно уменьшалось.— Приехали, — обреченно махнул крылами Михаил. — Ну молодец ты, Петрович, чего скрывать, молоде-ец...