Доля ангелов

Судя по карте, в Индии было страшное перенаселение, антисанитария и вообще — все плохо. Архангел брезгливо потрогал копошащуюся Индию мизинцем и продолжал:— А Китай! Нет, если мы так дальше будем медлить, то Сам встанет и пойдет разбираться, точно говорю. После этого вообще ничего не останется. И никого. Нигде. И нас тоже. А я, между прочим, всего ничего пожить успел!— Ничего себе ничего, — проворчал Корытов. Будучи человеком мягким и покладистым, он уже готов был согласиться. «Ну а что? И верно ведь, испаскудился народишко.

Бомбы клепают, друг друга за глотки рвут, ни дня спокойно прожить не могут. Чисто мой сосед Митрич со своей бабой...» Ударившись в воспоминания, столяр не сразу услышал, что к нему обращаются.— Петрович! Петрович!— А?! — встрепенулся Корытов.— Так что? Возьмешься?— Да я ж того... На лошади не шибко... — попытался было взбрыкнуть в последний раз Корытов, но вздохнул и махнул рукой. — А, ну вас. Ешьте меня, мухи с комарами.— Научим! — заметно повеселел Гавриил и подмигнул Корытову всеми своими непарными глазами. Выглядело жутковато даже для архангела.— Только это, — внезапно твердо сказал Иван Петрович, и в голосе его прорезалась незнакомая прежде жесткая нотка, — мне там, вроде, костюм полагается? Ну, чтоб узнавали?— Ага, — задумчиво согласился Михаил.— И оружие?— Да уж, всенепременно.— Тогда это... Я себе сам костюм сварганю, ладно? Раз уж втравили меня в смертоубийство, так хоть здесь дайте душу отвести.— Как скажешь, — покладисто кивнул архангел.— Пойду я. Собираться.  Корытов побрел к вратам, провожаемый взглядами нечеловеческих глаз. Он пришел через три дня и три ночи и постучал в створку врат.— Войдите, — официально отозвался Рафаил, аккуратно передвигая костяшку нардов и победно взирая на ссутулившегося над доской Уриила. Корытов вошел.— У вас там это, петля на вратах подразболталась, — сказал он независимым тоном. — Я как вернусь — подправлю, там стамесочкой аккуратно... В приемной стояла гробовая тишина. Даже облака замерли.— Что. Это, — деревянным голосом спросил Михаил, не замечая, как кофе из объемистого золотого потира льется ему на белоснежный хитон. Гавриил, задумчиво опиравшийся на беломраморную колонну, повернулся, чтобы поглядеть. Промахнулся рукой мимо колонны, судорожно похватал рукой воздух и упал, лязгая доспехами. Никто не обратил на это внимания.— Господи, — сказал Рафаил. — Господи. За что? Все, Уриил, ты победил в нарды. Окончательно и навсегда. После этого я играть не смогу.