Доля ангелов

— Да ладно, тебе лишь бы позубоскалить! — рассердился он.— Смех продлевает жизнь, — наставительно заметила бывшая библиотекарша. — Не сердись, Васильич. Оказалось, что грациозники — звери очень скрытные и таинственные. И живут только там, где всегда порядок, а еще у хозяев хорошее настроение, никто ни с кем не ссорится и не ругается. Если кто-то плачет от горя или обиды, грациозник болеет и даже может умереть, такой нежный зверь.— А с кем мне ругаться-то? — вздохнул Просветов. — Я и раньше-то со своей никогда не ругался.

Так только, иногда цыкнем друг на друга. А сейчас — что мне, на Мурзика кулаком стучать? И плакать не с чего, отплакал я свое. Теперь каждый день радуюсь всякой мелочи.— Вот поэтому грациозник к тебе и пришел. Они чуть что — и сразу исчезают, если что не по ним. А еще кошек любят.— Да это я уже понял, — покивал головой Захар Васильевич, — и котейки, похоже, от них тоже балдеют.— Чуют, потому что.— И что, от них польза-то есть? Дарья Тимофеевна снова подняла очки на лоб и внимательно посмотрела в глаза Просветову. — Васильич, — проникновенно сказала она, — я иногда думаю: ты правда дурачок, или прикидываешься? Старый токарь хотел было снова рассердиться, но понял, что проще признать себя дураком.— Да чего уж там, — сокрушенно махнул он рукой. — Дурак, как в картах, только «погонов» на плечи не хватает. Знаешь, Тимофеевна, у меня ведь даже прострел прошел, когда я на этого... грациозника просто посмотрел.— И неудивительно. Пока он у тебя живет, болеть вообще не будешь.— Ну? Эх, вот бы мне такого зверя по молодости, чтобы с утра похмелья не было... — лукаво рассмеялся Просветов в ответ на возмущенный взгляд Дарьи Тимофеевны. — Да ладно, Даш, ну шучу я. Сам понимаю — зверушка нежная, всякого грубого не терпит.— Ты ей имбирное печенье покупай, — авторитетно посоветовала Стахеева, — вот такое, как у меня. Тогда вообще не оттащишь.— Разоренье сплошное для пенсии, — снова вздохнул Захар Васильевич. — Ну уж конечно! Как будто я не знаю, что ты своего Мурзика кормишь, как в ресторане.— Так это кот, я ж его вот таким мелким в кармане пальто домой притащил... Мы в ответе за тех, кого притащили!— Ишь, философ на пенсии, — хмыкнула Стахеева. — Вот и грациознику печенюшки не пожалей.— Да уж придется. Как говорится, солдат ребенка не обидит. А токарь-лекальщик — тем более. Захар Васильевич задумался и вдруг спросил:— Слушай, Тимофеевна...