Доля ангелов

Страшная ледяная бесконечность ударила по глазам — толпа съежилась, взвыла, каждый сжимался, стараясь стать меньше, и девица, всхлипывая от ужаса, бросилась к трактористу, который прикрыл ее полой штопаного ватника. Невыносимые, ослепительные звезды острыми лучами шарили в толпе, и даже белизна крыл ангела как-то потускнела, точно опаленная этими лучами.

 А потом сверху упал Голос — и никто из услышавших его не смог бы сказать, каким он был.

— КАК ЖЕ ВЫ МНЕ НАДОЕЛИ, — вздохнул Голос, — ИДИТЕ, КУДА ХОТИТЕ.

 Тракторист поднял голову и поглядел вверх, жмурясь от света.

— А это... — сказал он.

— ДА-ДА. КУДА ХОТИТЕ. СЧИТАЙТЕ, ЧТО ЭТО УЖЕ ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ. ИЛИ ТРЕТЬЕ. А ВЫ ДВОЕ — ТЫ И ТЫ — ВООБЩЕ ИДИТЕ И НАЧИНАЙТЕ ВСЁ СНАЧАЛА.

— Вы это н-нам? — тихо, запнувшись от волнения, спросила девица, наконец-то выпустив руль.

— ВАМ. ВНИЗУ ТОЛЬКО ЧТО СЛУЧИЛСЯ КОНЕЦ СВЕТА, И ЗЕМЛЯ ТЕПЕРЬ ПРАКТИЧЕСКИ БЕЗВИДНА И ПУСТА, ТАК ЧТО КОМУ-ТО НАДО ВСЕ НАЧИНАТЬ. ПОГОДИТЕ, Я ДОБАВЛЮ ДОСТОВЕРНОСТИ.

 Голос замолчал и больше ничего не сказал, но дюжий ангел вздохнул и достал откуда-то огненный меч.

— Давайте, давайте, — ангельски незлобиво сказал он, подгоняя парочку к облакам, образовавшим что-то вроде лестницы вниз, — плодитесь и размножайтесь. Как зовут?

— Колян я, — ошеломленно сказал детина, и тут же, поглядев на спутницу, поправился, — Николай, то есть.

— Эльвира, — прошептала девица, и спросила, — Коля, а ты хороший?

— Положительный, — успокоил ее тракторист. Эльвира успокоенно кивнула, почему-то ей показалось этого вполне достаточно.

— Ну вот, — подытожил ангел, — если не считать некоторой неожиданности, то порядок. В первый раз у нас были Адам и Ева.

 Он поглядел на закрывшееся небо и добавил:

— А теперь будут Колян и Эля. Ну давайте, давайте.

УЛЫБКА ДРАКОНА

— Помнишь ли ты! О, помнишь ли ты — золотую улыбку дракона, парящего в небе? — надрывно взывал на городской площади какой-то бард.

 Был он тощим, длинноволосым, с перхотью, густо лежащей на плечах вытертого бархатного камзола.

— Слышь. Ты улыбку дракона помнишь? — устало спросил у своего соседа здоровенный сутулый мужик в потрепанной кольчуге. Он сидел за грубо сколоченным столом под уличным навесом базарного трактира и без особого интереса смотрел на барда.