Доля ангелов

 Удивленный витиеватой речью, Извеков пристальней пригляделся к бомжу, и сердце его екнуло, потому что над засаленным воротником длиннополого черного плаща у того блеснул белоснежный воротничок, на пальце с обкусанным ногтем мелькнул тяжелый перстень с рубином, а палка, которой бродяга ковырялся в мусорном баке, оказалась с золотым набалдашником в виде чаши Грааля.

— О, жестокосердный мир! — вздохнул бомж, и ножны его длинного меча, украшенные богатой чеканкой, звякнули об асфальт.

— Вы кто? — шепотом спросил Федор Иванович и зачем-то перекрестился.

 Бомж аккуратно поставил под ноги пакет с пустыми бутылками и протянул главбуху руку, которую тот ошеломленно пожал.

— Вижу! — вдруг возвысил он свой надтреснутый голос до трагических интонаций, так что прохожие начали оглядываться. — Вижу, что в подлунном мире не все предались корысти.

— Журнал «Форбс» с вами бы не согласился, — заметил Извеков, успев прийти в себя. — Вы, должно быть, актер?

 Про себя он уже решил, что старик — просто выживший из ума трагик местного драмтеатра. Но тут бомж прищурился, и у главного бухгалтера снова похолодело в груди: нет, не прост был старик, совсем не прост.

— Что мне до лицедеев? — пожал могучими плечами старый бродяга и нервно поправил под плащом белую накидку с большим красным крестом. — Я избрал тебя, поскольку лицо твое открыто и.

 В эту минуту мимо скамейки прошел милицейский патруль, и бомж переменился, запахнув плащ.

— Короче, братан, — сказал он, — у меня к тебе, в натуре, дело на сто рублей. Или даже на сто талеров. Есть у меня земеля, Жаком кличут, фамилия евойная — де Молэ.

 Патруль прошел мимо, не остановившись.

— Как же, — вежливо отозвался Извеков, — Жак де Молэ, известное дело. А вы кто будете?

— А я буду Жоффруа де Шарне, — отозвался бомж, разглядывая бутылки в пакете, — ну, для тебя по-простому, Жоффруа.

— Так вас что, не сожгли? — Федор Иванович достал пачку «Великого магистра» и закурил, щелкнув зажигалкой в виде фигурки Папы Климента V, которую ему подарили сослуживцы на день рождения. Проводив зажигалку недобрым взглядом, Жоффруа откашлялся.

— Все было не так просто, — назидательно сказал он. — В то смутное время за баррель нефти, конечно, еще не давали таких безумных денег, как сейчас.