Доля ангелов

— Ну это... Башку хозяину отрывает и в побег...— Именно! Отрывает башку тупому конструктору! Семье конструктора! Соседям конструктора! Кошке его и собаке, бля! Трепаный го-мун-ку-лус! Из-за того, что нет ни одной инструкции по эксплуатации, у нас нарисовалось серийное убийство на улице Морг!— На Кропоткинской... — заикнулся было Беляш, но, наткнувшись на яростный взгляд Милея, замахал руками и отодвинулся подальше, — Все-все, молчу. Спасатели, появившиеся из-за отъехавшей в сторону двери «газели», оцепенело следили за тем, как Ян тычет пальцем в голема.

— Потом это чучело выбивает мне зуб и плюет на ботинки! И пули его не берут! И ничего его не берет! И биту я об него сломал, два года биту в машине возил, ничего с ней не случилось, а тут...! И.... твою мать, дайте мне сюда того, кто принимал этот закон, которым разрешили такое делать дома! Я ему в жопу этого голема забью! Целиком! И пусть после этого попробует вести себя согласно философии стоиков!— Кого? — спросил Белецкий. Ян уже успокоился — так же быстро, как и взорвался. — Никого, — буркнул он и сплюнул на землю красным. Потом обернулся к спасателям.— Извините, мужики. Забирайте эту дуру. Хоть целиком, хоть частями. Появилась складная каталка, спасатели, натужно кряхтя, втроем взвалили на нее глиняную тушу.— Беляш, как ты этого урода один волочил? — удивленно спросил Ян, пытаясь вычистить ботинок об траву.— Как обычно, — хмыкнул Белецкий, — и не такое таскал. Помню, теща у меня ногу сломала, так я ее каждый день на руках с восьмого этажа выносил воздухом подышать. Лифт не работал. А тещенька у меня — ого-го, полтора центнера, не меньше. Ты вот лучше скажи, как ты его пришибить сумел?— Да я и сам точно не понял, — неохотно отозвался Ян, — помню только, что пока ты выбирался из перевернутого «бобика», я вокруг этого чучела круги нарезал. Всю обойму расстрелял в мелкие брызги, а ему хоть бы что. Потом в руках откуда-то бита оказалась. Мне повезло, что он в проводах запутался и остановился, когда столб переломил своей лапой. Последний раз я ему по лбу врезал со всей дури, аж бита переломилась. А он вдруг остановился и завалился, я еще два круга пробежал, пока не понял, что он копыта отбросил. Может, у него завод кончился или батарейка какая-нибудь села? Черт его знает, я про таких тварей только в книжках о войне читал.— У него на лбу что-то написано было, — вдруг сказал Белецкий. — когда он меня вместе с «бобиком» перевернул, я успел заметить. В глине вырезано. Одно слово, что-то типа «Наступал».