Доля ангелов

Взвыв тоненько, тот умолк и мелко затрясся весь, дергая башней, точно человек, захлебывающийся в покаянных рыданиях.— Ну и чего? На слом тебя? Или со мной пойдешь, а? Шевели хоботом, тупорылый! — прикрикнул на него Матвей Петрович. КВ-2 послушно закивал стволом пушки.— А сразу так было нельзя? — осведомился старый смотритель. — Вот аспид, мамонт трелевочный на мою шею. Затихни теперь, и чтобы ни звука! Он дробно закашлялся, потом повернулся к «семерке» и стукнул свой танк по крылу — но уже не тростью, а жилистым кулаком в старческих пятнах.

— А ты чего? Думаешь, хвалить тебя буду? Может, чаем еще напоить? Ишь ты, геро-ой с раной... сраный, то есть! Трудно тебе было не завестись и остаться в ангаре сегодня? Ведь знал же ты, что так будет... Знал! Ишь ты! Как под Балатоном в сорок пятом — так это мы завсегда и с радостью, не завестись-то, чтобы в бой не ходить. А как сегодня, так поскакал вперед, жеребец стоялый! «Семерка» жалобно порыкивала в такт словам и слегка шевелила гусеницей. Словно шаркала лапой в великом смущении.— Ладно. Людишек-то не покалечили, и то хорошо. А иначе разговор был бы другой. Значит, поступим так... Матвей Петрович, тяжело вздохнув, оперся на трость, сгорбился и позвал негромко:— Женька, ты там, что ли?— Тут я, Петрович, — отозвался остолбеневший генерал, только что услышавший и увидевший совершенно невозможные вещи.— И хорошо, раз тут. Значит, берите сейчас это чудо-юдо и гоните в ангар. Пойдет, пойдет, как миленький, не спорь. Дальше разбираться будем, что с ним делать. А «семеру» я сам пригоню. Побуду тут малость.— Матвей Петрович, ты сам-то как? — осторожно спросил директор музея, спустившийся с трибуны и осторожно, боком, косясь на замершую «кавэху».— Нормально я, чего мне в девяносто лет сделается? — устало продребезжал в ответ бывший танкист. — Да ты не шугайся, Вася. Он смирный... у-у, страхоидол чертов! Говорю же — гоните его, как гуся, он теперь шелковый. И это.. . Егорова шибко не ругай, растерялся парнишка, с кем не бывает.— Я присмотрю, — генерал, веря Петровичу, взобрался на броню усмиренного КВ-2. Когда тот тронулся — почти неслышно, будто крадучись, так, что стакан воды поставь на башню, и тот не расплещется — Евгений Семенович, боевой генерал, прошедший Афган, Чечню и кучу «горячих точек», утер холодный пот и услышал позади грустное:— Эх... Какой парад испоганил, чугунка бестолковая. Ну, погоди у меня...