Ловец жемчуга, или Квинтовый круг мажорных тональностей

Леденящий ужас остался позади. Отпустило. Вынесло. Он чувствовал себя юным, сильным. Он хотел жить.

При повороте на мост его ослепили фары. Грузовик.

Он понял, что должно произойти, и почти обрадовался. Невидимый зритель решил, что ждать от него больше нечего, потерял терпение, и тем доказал своё существование.

Улицу, с которой вылетел грузовик, он помнил отчётливо, потому что грыз её фонари, один за другим, пока не пресытился и не стал разборчивей.

Глава 3: D-dur

Он смеялся, взмывая в аметистовое небо.

С ним поступили, как с любимым ребёнком: наличие ремня продемонстрировали, но вместо наказания дали пряник, причём такой, о котором он и мечтать не смел.

Свобода и воздушный океан под ногами. Увидел фонарь, круглый и перламутровый - ныряй.

Ловец жемчуга, значит. Кто бы ни управлял его судьбой, в наблюдательности и чувстве юмора ему не откажешь.

 Не без удивления он отметил, что одет так же, как в ту ноябрьскую ночь. Пальто и ботинки изрядно потрепались, перчатки протёрлись на кончиках пальцев - полтора месяца прыжков на проводах и сна в снегу не прошли бесследно.

Во внутреннем кармане обнаружились ключи, смятые купюры, сложенная вчетверо копия паспорта с подправленным годом рождения: при жизни она служила ему пропуском в бары и на фильмы с высоким рейтингом.

Пожиратель фонарей посмотрел вниз и притормозил. Неплохо пробежался: от южной окраины до центра за пару часов. Спрыгнув на тротуар, он замер перед тёмной витриной.

Что-то настораживало в мутном отражении, но что именно - разглядеть не удавалось.

Он зашагал знакомыми переулками, и решение нашлось почти сразу.

«Открыто с 12:00 до 6:00», сообщала дверь.

- Молодой человек, восемнадцать есть? - спросил вышибала за ней, не вглядываясь в одинокого посетителя.

Привычным жестом он протянул копию паспорта, радуясь невнимательности охранника: иллюзия совершеннолетия вряд ли компенсировала ободранный вид.

Внутри бара было темно и немноголюдно: пара за столиком в углу, одиночка у стойки.

«Должно быть, середина рабочей недели», прикинул он.

Его путь лежал не к стойке, а к туалету.

Задвинул щеколду, опёрся на раковину, посмотрел в зеркало. Всё на месте: тонкий, бледный. Красивый. По определённым меркам - чересчур.

Только вместо крови и плоти - молочное стекло с контрастными бусинами глаз.