Ловец жемчуга, или Квинтовый круг мажорных тональностей

Нечто первозданное, страшное, мощное было совсем близко, даже не на изнанке упорядоченного быта, а по соседству - стоило только свернуть с основной трассы.

Лес сменился кирпичными домами, но фонари и окна светились матово, как на истлевшей по краям фотографии. Он отказывался признать, что потерял признаки времени, но паника росла неумолимо, будто уровень воды в колодце, из которого не знаешь, как выбраться.

Его обступили 30-е. Или иная, незнакомая среда, цепью подспудных ассоциаций напомнившая о 30-х - что, если вдуматься, ничем не лучше.

Улица легла ниже фундаментов. Бетонные плиты удерживали почву от оползней. Редкие прохожие - изломанные силуэты на фоне жёлтых стен - кутались, ёжились, будто снаружи царил лютый мороз, хотя, когда он садился в машину, температура танцевала вокруг ноля - зябко, но не смертельно.

Он искал глазами малейшую деталь одежды или ландшафта, которая развеяла бы наваждение - и не находил.

Автомобиль дёрнулся и затормозил так резко, что школьник впечатался виском в мягкую спинку переднего кресла.

- Не знаю, что стряслось, - процедил водитель и выскочил наружу.

Откинутая крышка капота загородила его от глаз пассажира, чьи руки инстинктивно метнулись к лицу, зажали нос и рот - лишь бы не вдыхать ледяной воздух, хлынувший в открытую дверь. Привычный запах кожаных перчаток слегка успокоил.

«Ты ждал этого всю жизнь», сказал он сам себе, «За дверью - неизвестность. Тебе брошен вызов».

«Который я не приму», последовал немедленный ответ, «Неизвестность? Напротив, определённость».

Он внимательно посмотрел в зеркало над лобовым стеклом, потом - в окно:  «Меня там не ждёт ничего, кроме холода, ужаса и смерти».

Крышка капота захлопнулась, он вздрогнул.

- Не могу понять, в чём проблема, - таксист заглянул в салон, - Буду вызывать эвакуатор, - голос его звучал иначе: моложе, звонче, чем минуту назад, - Это надолго. Может, вам лучше выйти и прогуляться?

Покрытое морщинами и пигментными пятнами лицо контрастировало с глазами: светлыми, живыми, насмешливыми.

- Нет, - твёрдо ответил он, - Я просижу здесь хоть всю ночь, но туда - туда - я не пойду.

- Воля ваша, - водитель вздохнул, сел за руль, захлопнул дверцу и, как ни в чём ни бывало, завёл машину.

«Ну и кто я после этого?», спросил себя школьник, «Трус. Но последовательный: не принял судьбу, потому что она мне не понравилась».

Автомобиль уже нёсся по набережной. Самобичевание не заглушало радости. Неоновыми кляксами вспыхивали рекламы - безусловный атрибут времени.