Ловец жемчуга, или Квинтовый круг мажорных тональностей

Неравные силы его не смущали: на месте зубастой твари мог оказаться кто-то уязвимый, из плоти и крови - да хоть он сам полгода назад.

К тому же, теперь он наблюдал за городом, будто смотрел на свет бутылку из тёмного стекла, не интересуясь этикеткой, но заворожённый калейдоскопом внутри: в пузырях воздуха рождались и гибли мелкие вселенные, детали ландшафта текли, сливались и распадались. Дома, пластичней воска, отрывались от фундаментов, сбрасывали номера и таблички, изменяли место, время, собственную историю. Новые стены порастали столетним мхом, двери вели не туда, куда выходили окна, его отражение искривлялось, отворачивалось и шло своей дорогой.

Календари утверждали, что кончается март, но город застрял в зиме. Сугробы росли и толстели, он разрывал их, не в силах заснуть, и смотрел в блёклое небо, уместное на Шпицбергене или в Антарктиде.

Если раньше, болтаясь подо льдом на дне реки, он гладил велосипедные скелеты со словами: «Какая вода, такой и жемчуг», то теперь рассказывал им сказки: «Завтра же уйду подальше - искать весну».

Брешь в ледяном куполе пробил апрель. Снег исчез за три дня, голые деревья опешили, солнце превратило вязкую почву в пыль.

Лишённый возможности спать в сугробах, он не стал зарываться под землю - это было долго, грязно и бессмысленно. Ночной образ жизни определяли горящие фонари и его человеческие привычки, но вампирской светобоязнью он не страдал, так что теперь засыпал, где попало: на чердаках многоэтажек, в парках, в пустующих домах, среди которых у него завелись любимцы.

Пальто он намеренно потерял: не соответствующее погоде и доведённое до крайней степени убожества, оно привлекало больше внимания, чем фиолетовые разводы на твёрдых, бледных руках.

К концу мая он признал, что никуда не уйдёт, не увидев Калькутту - мельком, издалека, но главное - случайно, а не подкараулив у подъезда. Он ждал пересечения путей нетерпеливо, но без сомнений, как возвращения долга, и, дождавшись, еле успел прыгнуть с тротуара на провода - пристальные взгляды Калькутта чуяла безошибочно.

Глава 8: C#-dur

Он узнал её сразу, несмотря на камуфляж - незнакомую блузку из разряда «приличных» и строгие брюки, которые удивительным образом ей не шли.

Под фонарями её волосы вспыхивали лиловым. Игра света или покрасилась? У неё всегда была склонность к оттенкам фиолетового - любимого цвета художников и шизофреников, если верить бульварной психологии.

Он следовал за ней по проводам, гадая, откуда она идёт в таком виде.