Плюс на минус

— До свидания, — вежливо сказала я, проводив его до двери (а потом еще в глазок убедившись, что он утопал вниз по лестнице).

Черт знает что. Я потерла гудящий не то от шишек, не то от мысленной работы лоб. Чего он от меня хотел-то? Не представляю, чем может помочь расследованию эта «беседа».

— Вечно мне с твоими хахалями разбираться, — ворчливо забубнил Федька, серой крысой вспрыгивая на хозяйское плечо. — Ты бы им график составляла, что ли... или встроенный шкаф на четыре створки купила, а то он мне всю спину своими костылями отпинал!

Я вернулась в комнату и сердито хлопнула ладонью по зеркалу:

— Вылезай!

После продолжительной возни в недрах — кажется, там упало что-то еще — створка отодвинулась и из шкафа показались две моли и Саня.

Говорящая крыса (Федька продолжал нудно бухтеть мне в ухо, щекочась усами) его определенно впечатлила.

— А... это...

— Домовой.

— Тоже настоящий?

Федька презрительно фыркнул и исчез.

Увы, Саня его примеру не последовал. Напротив: шлепнулся в мое любимое, оно же единственное, кресло, небрежно выкинув оттуда плюшевого зайца.

— Странный какой-то этот мент! — задумчиво изрек он. — И разговор у вас был странный. Хрень какая-то, проще говоря.

— А ты у нас, значит, специалист по ведению допросов, — съязвила я.

— Ну. — Отвернувшись, мужик шмыгнул носом. — Не спец, но... было дело под Аргуном. Попался нам один... я-то на подхвате стоял, а допрос Гестаповец вел... сержант-контрактник, его из ментов за это самое и выперли.

.. злоупотребление служебным, ну и рукоприкладство, само собой. Так он этого чича за полчаса, как орех... расколол и выпотрошил наизнанку... а этот — странный. Лен, ты хоть на корочки его глянула?

— Нет.

— Почему-то я так и думал, — пробормотал Саня. — Не, точно, странный опер... Лен, у тебя курево есть?

Я молча сходила в прихожую и вытащила из сумочки початую пачку «Vogue» с ментолом. Вообще-то я не курю, но в чадящей компании мне приятнее вдыхать свой дым, чем чужой, вот и купила дамские сигареты специально для таких случаев.

За полгода всего штук семь развела.

— Ты бы мне еще леденец пососать предложила, — буркнул мужик, но пачку взял. Тонкая сигаретина казалась соломинкой в его пальцах. Сейчас, по крайней мере, он не пытался давить мне на психику, убеждая в своей невиновности, словно Дездемона в какой-нибудь авангардной постановке шекспировской пьесы, где в конце концов задушили чахленького Отелло.