Тотем Человека

Мы предлагали спилить ветку, но учитель запретил, сказал, что любит деревья... Семь лет прошло. В тот раз – в последний раз – Черный снова потребовал от Милона Радовича «всю правду о Потоке». Черный уже давно вел себя с учителем странно, держался вызывающе. Давал понять, что Милон Радович от нас что-то скрывает, настырно расспрашивал о ритуалах Потока – слово «ритуалы» Черный произносил с гаденькой ухмылкой. Вот и тогда он спросил: «Если, по вашим словам, Тропа и Поток настолько похожи, то почему вы говорите с нами о Потоке в таком тоне?» «В каком тоне, Макс?» – спросил учитель спокойно.

«Будто это запрещено цензурой, – сказал Черный. – Скажите честно, что у них происходит там, на собраниях?» Учитель долго молчал, покачиваясь в кресле (последние полгода он почти все время проводил в кресле – отказывали ноги). Потом он сказал: «Поток – интуитивное постижение Тотема. Постижение через ощущение, постижение через транс и глубокую медитацию. Это все, что вам нужно знать об этом учении». «Транс и медитация? – глумливо спросил Черный. – И только-то?» Учитель кивнул, печально, словно соглашаясь с кем-то невидимым, и мне показалось – Черный смутился. Потом Милон Радович сказал: «Может быть, придет время, и вы решите, что Тропа не годится для вас. Что Поток прав, что человеческий ум – обуза, что чувствовать – лучше, чем думать. Я не хочу навязывать вам свою волю. Слушайте голос Тотема в сердце, и только он поможет вам выбирать. Помните только, что наша Тропа – следование самому духу Тотема. Мы соизмеряем каждый шаг с мыслями о том, что бы делал на нашем месте Тотем. Мы – философы. Мы принимаем человеческое воплощение со всеми его недостатками – и с единственным преимуществом. Преимуществом ума. Я хотел научить вас многим вещам, но надеюсь, что научил хотя бы одной: думать. Прежде всего думать, как поступил бы ваш Тотем, а уж потом поступать». Эти последние слова он произнес, в упор глядя на Черного. Тот поднял бровь и спросил: «А вы знаете, что говорят про нас те, из Потока?» «Если тебе не все равно, что они говорят, Максим, – ответил учитель, – иди и спроси их сам». Черный поднялся и вышел. Я не знал, что сказать, и только слушал, как он одевается в прихожей, как возится с замком, как хлопает дверью. Мне было стыдно за Черного, я не мог заставить себя взглянуть на Милона Радовича. А он сказал задумчиво: «Одному из вас недостает ума, другому – воли. Макс... он всегда делал то, что говорил ему голос Тотема, но никогда не слушал до конца.