Тотем Человека

Волки, крысы, и, тем более, остальные малочисленные хинко здороваются так, как это принято у простецов.

– Служу России, – откликнулся я. Саша улыбнулась:

– Тебе так отвечать необязательно... Что мрачный такой?

Она села на стул и украдкой заглянула в корзину.

– Я не мрачный, – сказал я. – Задумчивый, разве.

Саша некоторое время изучала мое лицо.

– Ладно, – сказала она. – Не буду тебе морали читать. Как дела, вообще?

Я пожал плечами.

– Вам виднее. Я ж не знаю, что с этими бедолагами происходит.

Саша кивнула, пропустив «бедолаг» мимо ушей.

– Речь не результатах твоей работы, – сказала она. – Речь о самом процессе. Тебе здесь комфортно? Ничто не мешает? Ничего поменять не хочется?

Я подумал. Вспомнилось последнее фото.

– Да нет, пожалуй.

– А если честно?

Я отвернулся к окну. Сказать? Не сказать?

Скажу.

– Если честно, – проговорил я, – чувствую себя идиотом. Смотрю на фотки, пыжусь, что-то себе представляю... А ощущение, что толку от этих моих представлений никакого нет. Или почти никакого.

Саша скрестила руки на груди, вытянула ноги и постучала носком левой туфли о носок правой.

– Ну что, – сказала она задумчиво, – тогда ты готов работать с живым объектом.

– Это как?

– Боевой вылет, – объяснила Саша. – Туда, где очень нужно наше влияние, но куда нельзя послать спецназ.

Я помолчал, осознавая.

– Это раньше частая практика была, – пояснила Саша. – Раньше вас много было, таких, как ты.

– А сейчас?

Саша опустила глаза.

– Сейчас только ты один, – сказала она. – Я бы тобой ни за что не рисковала, но руководство требует.

– Чтобы я увидел результат?

– Да. Результат.

Вот так. Любишь зарплату – люби и под пули становиться.

– Да ты не бойся, – сказала Саша, словно прочитав мои мысли, – это безопасно. Про тебя ведь никто не знает, никто тебя не ждет. И прикрывать будут.

Да уж.

– Можешь отказаться, – добавила Саша. – Никто тебе слова не скажет. Будешь по-прежнему по фотографиям работать.

– Когда? – спросил я.

– Этого никто не знает, – сказала Саша, немного удивившись. – Просто надо быть готовым, вот и все. Тяжело, а что поделаешь.

Налетел жаркий ветер. Под окном росла старая, раскидистая липа, и ветер путался в ее кроне, шелестел листьями. Будто зеленой лапой, скреб веткой по оконному стеклу. Милон Радович жил на окраине города, деревья подступали к его дому вплотную, и точно так же стучала ветка в окно комнаты, где мы собирались.