Тотем Человека

То, что живет в уме футбольного фаната, раздирающего рот противнику. Все это было в реве пантеры, тысячекратно усиленное и помноженное на себя.

– Убить, – забубнил вдруг Стокрылый. – Убить. Убить. Убить...

Дина зажала уши и зажмурилась. Так она пролежала довольно долго, а когда осмелилась, наконец, отнять от ушей ладони, то обнаружила, что все закончилось. Из соседней комнаты доносились только стоны Черного и странные металлические щелчки, в точности повторявшие те, что она слышала в начале.

– Ну, все, – сказал Стокрылый устало.

– Не-е, – произнес Черный. Чего в этом возгласе было больше – человечьего голоса или звериного рычания – Дина сказать бы не смогла.

– Напрасно, – сухо заметил Стокрылый. – Значит, упражнения будут под моим руководством.

Черный рыкнул.

– Ладно, – сказал Стокрылый, и Дина услышала его шаги. Шаги удалялись. – Готовься морально и отдыхай. Аб хинк...

– Аб хинк, – слабо откликнулся Черный.

– Не вставай, – крикнул от двери Стокрылый. – Увидимся!

Проскрежетал короткую песню замок, и в квартире стало тихо. Тишина была долгой, она пахла тяжелым дымом ароматических палочек, тишина давила и пугала, и больше всего хотелось эту тишину сломать: громко сказать что-нибудь, или хлопнуть в ладоши, или просто закричать. Но Дина боялась, что она ошиблась, и Стокрылый еще здесь – притворился, что ушел, а на самом деле затаился и ждет. Когда она выползет из-под кровати, то он, как стервятник налетит на нее и станет душить, а Черный ничем не сможет помешать, потому что Стокрылый превратил Черного в зверя, в пантеру, и посадил на цепь, и теперь Черный только и может, что рычать, а кормить его Стокрылый будет человечиной, он сам сказал – пятьдесят два человека, и первой будет как раз Дина.

– Ты как тут, живая? – спросил Черный над самым ухом. Дина вздрогнула так сильно, что стукнулась затылком об пол. Черный стоял на коленях и, пригнувшись к самому полу, обеспокоенно смотрел на нее.

– Выпусти меня, – велела она.

Он поднял край кровати, на этот раз намного ниже. Дина едва смогла вылезти. Потом Черный с грохотом уронил кровать, окончательно добив тишину. Дина уселась на разворошенные простыни, отряхивая с одежды пыль и паутину.

– Сядь-ка, – сказала она. – Посиди.

Черный повиновался. Только сейчас Дина заметила, что глаза у него ввалились, что он тяжело дышит, и что лицо у него белое, как манная каша.