Ночь - король фонарей

   – Ты напрасно не уехал вместе с родителями, – сказал я, чувствуя, что тянуть дальше нельзя. Моя кровь стала черным льдом; ее острые иглы впились в небьющееся сердце. 

   – От судьбы не убежишь, – сказал ты. – Я люблю этот город. Даже сейчас. 

   Я видел в холодном воздухе твое дыхание, самое теплое в миллиарде лет вокруг, и понимал, что ты прав. Скоро твое тепло уйдет в этот кромешный холод. В моих силах было отпустить тебя, не причинив боли, я должен был убить тебя прямо сейчас, это было бы милосердно – но я нарушил все мыслимые законы.

   Я тебе все рассказал. 

   Ты прижался спиной к сырой заиндевелой стене и смотрел на меня во все глаза. Перекрестился, когда я показал клыки – и я тоже перекрестился. Тогда я еще веровал. Ты мотал головой – «Нет! Нет!» – а я принес осколок зеркала. Тогда ты сполз на пол и остался так сидеть, глядя снизу вверх, обхватив колени. 

   Я сел на пол рядом с тобой.

   – Мой единственный настоящий друг – бес, – сказал ты с грустной улыбкой. – Куда же бежать?.. Послушай, ты ведь пришел по мою душу? 

   – Нет, нет, что ты! – соврал я. – И я вовсе не бес, все совсем не так. Просто я за тебя боюсь, боюсь, боюсь. Мне ничего не сделается, а тебя и вправду могут... Пойдем со мной туда... в сны! Помнишь, мы ведь уже ходили? Это абсолютно не страшно, просто ты... я заберу тебя отсюда. Позволь мне тебя забрать? 

   Ты улыбнулся еще печальнее.

   – Куда? В твою ночь? К чему? Нет. Прости. Нет. 

   Я сидел рядом и бормотал какой-то вздор. Я сам не заметил, как оказался стоящим на коленях. Тебе не надо будет убивать, клялся я – я тебе дам все, что захочешь: кровь, силу, возможности! Летать! Лунный свет! Вечность! И не думай, не думай о бесах, это неправда! Мир устроен не так примитивно, как тебя учили. Все сложнее, все лучше. Поверь мне.

   – Я верю, – сказал ты. – Ты славный. Просто не могу – и все. Мне жаль. 

   – Тогда прощай, – сказал я, думая, что пришло время тебя убить. 

   – Не уходи! – взмолился ты тоном испуганного ребенка, схватив меня за запястье. Твоя рука была не теплее моей. – Я не хотел тебя обидеть! Ты же можешь остаться до рассвета? Я подарю тебе Петропавловку, хочешь? Или даже осень в Павловске. Октябрь.