Гарри Поттер и глина Эдема

Рассказывать там было почти нечего: смутный набор малопонятных образов, неизвестно что значащих, — что в этом интересного? Правда, Квиррелл, по всей видимости, придерживался иного мнения. Как будто очнувшись, профессор вдруг спросил:

— Что вы знаете о шраме, который был у вас на лбу, Гарри?

— Только то, что это след от заклинания Волдеморта… Когда он атаковал меня Авадой. И то, что он начинал болеть в его присутствии. В том числе и в присутствии… вашей копии.

— След от заклинания? Вы когда-нибудь слышали, чтобы Авада Кедавра оставляла шрамы на жертве? — усмехнулся Квиррелл.

— Нет, не слышал, — признался Гарри. — Но профессор Дамблдор сказал, что это из-за того, что на мне была установлена защита…

— Старый хитрец, — со смешком покачал головой Квиррелл. — И ведь все, похоже, поверили, хотя логики в этом ни на грош. Заклятие не наносит повреждений телу безо всякой защиты, но с защитой — совершенно случайно вырезает на лбу жертвы руну Зиг в ее древнейшем варианте. Два таких символа рядом изображались на нашивках СС.

Гарри похолодел. Неужели он погряз во всей этой истории намного глубже, чем считал ранее? Что, если он с младенчества был орудием Аненербе? И если так, в чем состояла роль директора? Почему-то мысль о том, что здесь может быть замешан Дамблдор, была для него особенно неприятной: слишком привык он считать, что архимаг — вне подозрений и безусловно на стороне добра.

— Так вы считаете, что Альбус Дамблдор обманул меня? Он что-то знал о том, что…

— Он всегда знает гораздо больше, чем говорит, мистер Поттер, пора бы вам привыкнуть к этому, — резковато перебил его Квиррелл, после чего с усталым вздохом прикрыл глаза. — Советую вам обоим как следует отдохнуть до прибытия. Неизвестно, когда еще нам представится очередная возможность перевести дух.

Профессор был совершенно прав: к закату дня Гарри чувствовал себя совершенно измочаленным, и все шло к тому, что дальше будет только хуже. В самом деле, что может ждать их впереди? Уж точно не день отдыха. Скорей уж очередная лихорадочная погоня за еще одним фрагментом паззла, столкновения с пережившими свое время нацистами, а может быть — смертельные сражения с неопределенным исходом.

Он последовал примеру Квиррелла — закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.