13 участок. Чужак

Иной умелый ухорез просто обожает играться с ножом, а тот и рад слушаться. Это даже красиво, когда острая полоса вдруг превращается в змею, мелькающую среди пальцев, перетекая из руки в руку и норовя ужалить. 

Мастер ножа, лихо вращающий своих стальных дружков, порой круче фокусников или жонглеров. А смотреть на него интересно и здорово. Если, конечно, не стоишь напротив, без ствола в руке, а вокруг гомонит, ругается и пьяно дышит толпа, не обращающая на вас никакого внимания. Вот тогда совсем не весело.

Зачарованные странники-3

Никогда не знаешь, что тебе подкинет служба, если носишь значок патрульного в Ночном городе. И даже если тебе просто положено стоять в оцеплении, наблюдая, как серьезные парни-детективы ходят с умными и очень озабоченными лицами, даже тогда можешь увидеть что-то, от чего станет не по себе. 

- Шутка. – сказал Межинский безо всякого смеха и убрал саблю.

- Идиотская, племянничек, - проворчала тётушка-призрак и очень аристократично вздохнула, стараясь, впрочем, не поворачиваться своим курносым профилем.

- Да ладно, - сказал я и сел в кресло. – Ну, и где, скажите на милость, ваша старка? Где, спрашиваю, клецки, краковская кружочками, рубец с чесноком, запеченные лебеди в меду и все прочие атрибуты польского гостеприимства.

- А он ничего, - поделилось привидение, - не образован, не разбирается в гастрономии, нахал, но ничего. Хотя и москаль. Наливай уже, непутевый, хоть посмотрю, как вы тут жизни радуетесь.

Мы радовались. Совершенно неожиданно оказалось, что у нас есть что-то общее, а не самая теплая ночь за окном заставляла ежиться и радоваться густой настойке еще больше. 

Как ни странно, но многое из той пьяной беседы осталосьв голове и помогло больше, чем все наставления Маккинли. 

Ночной город находится почти в тех же границах, что и сам Нью-Йорк. Почти, потому как Ночной может порой меняться в своих размерах, хотя нечасто и не везде, а еще он… а еще он занимает очень много места рядом с подземными коммуникациями.

- Старайся быть внимательнее, если полезешь в подземку, большевик. – Межинский рассматривал какую-то очередную чудесную вудку, настоянную на чем-то чудесном, прищурившись на огонь в камине, привидение молчало, перестав смущаться своей курносости и хмуро пялилось на те же потрескивающие поленья.