Школьный демон. Пятый курс

Только теперь, вместо холода, что обжигал тело, эту дрожь вызывал страх, обжигающий душу.

- Тфу, недоучка, - бросил мужчина, идущий справа. Его мантия выглядела серой, а на руке, которой он поправил застежку на горле, те, кому ночная тьма не служила препятствием, смогли различить вытатуированную пирамиду, увенчанную всевидящим оком.

- Но все-таки… - новичок в очередной раз дернулся и оглянулся, - почему именно сегодня?

- А когда еще? – усмехнулся его сосед слева. На тыльной стороне его ладони цветущий побег роды обвивал грубо сколоченный крест, ожидающий приговоренного.

- Разумеется, в день летнего солнцестояния, - отозвался новичок. – В день, отмеченный друидами, - спутники презрительно фыркнули, на что, впрочем, разглагольствующий новичок не обратил внимания, - в день когда сила Света – максимальна…

-…когда Свет начинает убывать, а Ночь готовится к победному маршу? – отозвался иллюминат. – Любой день между Зимним и Летним солнцестояниями – лучше, чем то, что выбрал бы.

- Как тебе только зачет по символогике поставили? – бросил розенкрейцер, молчаливым  взмахом палочки испепеляя гранта*, поднявшегося к путникам из распадка между двумя довольно длинными, но низкими холмами, через один из которых как раз и переваливала дорога, лежавшая под ногами ночных путников.

/*Прим. автора: Грант - в городском английском фольклоре демон - предвестник бед в облике годовалого жеребенка, стоящего на задних ногах, со сверкающими глазами*/

- Но если «все равно»… - продолжил вопрошать стажер, проигнорировав вопрос спутника, надо сказать – в значительной степени риторический: обоим старшим путникам было отлично известно, что стажер для этой миссии был избран не за академические успехи, или же выдающиеся навыки, но за несокрушимую твердость убеждений, выражающуюся в умении профессионально колебаться вместе с линией партии.

- Вот именно потому, что страшно и холодно, - криво усмехнулся розенкрейцер.

Некоторое время путники двигались в молчании. Причем, если новичок, как и положено неопытному, но очень ретивому бойцу, дергался на каждый шорох, его спутники лишь посмеивались над его энтузиазмом. Однако, по мере приближения к цели, роли начали меняться.