Уникум 1: Тайная дверь

— Домовой?

— Вот уж господь миловал от полудурошной судьбы. Банник я. Самый настоящий.

Слева от меня крупной дрожью колотило Рамиля, поэтому я постарался успокоиться, насколько это было возможно, и взять себя в руки. Не знаю, кто такой банник, но выглядел он вполне… миролюбиво, что ли. К тому же если бы хотел сделать нам что-нибудь плохое, то уже точно бы сделал. Однако и расслабляться нельзя было. Нужно выяснить, чего этому Потапычу надо.

— Что вам нужно?

— Сразу видно делового человека, уважаю. Садись, — он указал на поваленное обгорелое бревно.

— Я лучше постою.

— Твое право. Вижу, идете вы, а пути и не знаете.

Я промолчал. Пока ничего конкретного банник так и не сказал, а попусту открывать рот смысла не было. И Рамиль молчал. В этом мне сыграла на руку его пугливость. Давай, Потапыч, говори, что у тебя на уме.

— А я тут каждую тропиночку знаю, каждый кусточек. Вы, наверное, из Терново? Чувствую запах терновской стряпни. От вас так и пышет. Так и туда дорогу найду.

— Вам это зачем?

— Тут оказия такая вышла, — хихикнул Потапыч, — хутор, значитца, сгорел, а вместе с ним и баня моя.

— В чем проблема? Вы же сами говорите, что здесь каждую тропинку знаете?

— Не все так просто. Связан я с этим местом клятвой. А разрушить ее может только новая клятва.

— Вы много говорите, но так ничего внятно и не объяснили.

— Слухай, парень, дело простое. Ты меня, значитца, берешь в услужение, а я уж верой и правдой, сам понимаешь, по мере возможностей.

Потапыч то ли кашлянул, то ли усмехнулся в бороду.

— Замечательно. А нам это зачем?

— Не вам, тебе, — банник тыкнул в меня пальцем, — ты веник откинул, ты уголь вытащил.

Я взглянул на свою ладонь. Так и есть: вместо золотой монеты там оказался кусок угля. Ну да, заслужил, в этом году я вел себя плохо. Проклятый Морок. Вот все им владеют, кроме меня.

— Ну, допустим. Так что?

— Я ж сказал, верой и правдой, до самой смерти.

— Моей или твоей? — я сам не заметил, как перешел на «ты».

— А какая разница?

— Огромная.

— Нет, ты не подумай, банники, как и, прости господи, домовые, за своих хозяев горой, если надобно. Подсобить что, баньку, там, затопить, веников нарезать, попарить.

— Нет у меня бани. То есть ты будешь стирать, убираться…

— Коней осади! — возмутился Потапыч. — Я не домовой плешивый. А банник.

— Пойдем, Рамик, — я махнул рукой. При этом поворачиваться к существу спиной никак не хотелось.